Я набрасываю поверх платья шершавую синюю накидку, напоминающую содалит из-за необычного переливающегося блистания, и закрепляю её серебряной фибулой.
– Впервые это платье было найдено мною восемнадцать лет назад. Я надевала его на праздник в честь моего титула Владычицы, – говорит Джюель, восхищённо рассматривая меня. – Те времена были прекрасными, но скучными. Сейчас всё куда увлекательнее.
– Потому что ты получаешь то, что хочешь? Три трона?
– Конечно. И я не остановлюсь. Для меня много значит иметь столько силы. Так же, как для тебя – свобода. Представь, сколь сильно моё желание.
Я коротко киваю:
– Скоро начнём?
– Не терпится?
– Хочу, чтобы всё поскорее закончилось. Мне ни к чему тащить за собой тяжёлый подол и вариться в нелепой накидке.
– Ты покровитель и уже не так обострённо ощущаешь подобные процессы.
– О, всерьёз? Прежде не слышала о таком! Веди меня уже в адово логово.
Джюель усмехается и берёт меня за руку: бережнее, чем я ожидала. Её реакция на мой гнев меня ещё больше подначивает.
Я слышу кровожадную битву волн с неподвижной сушей и невесомую музыку птиц, напоминающую бархатную игру на стеклянной гармонике. Луна Аметистовой сферы, которая успела стать для меня чем-то родным и ценным, бьёт лучами по моему платью, и теперь оно в буквальном смысле сверкает.
А вот и здание Владыческого центра – громоздкое, пугающее и властное над всем миром сфер. Здесь заключена наивысшая власть, которой боится даже Джюель. Почему эта власть никак не реагирует на массовые убийства покровителей? Флавиан, семья Бодо, посыльные ребята. Все они мертвы, а в скором времени на трон воссядет такой же бесполезный кусок дерьма, который будет добивать и так уже покалеченную сферу Чёрного Оникса. Аметистовая отныне придёт в упадок, уступив величие сфере Голубой Бирюзы.
Заканчивается эпоха привычной «стабильности» и начинается эпоха «безумия». Живя с умалишёнными, сам начинаешь становиться им подобным, и я верю, что Джюель позволит народу мира сфер сорваться с цепи и наброситься друг на друга.
Мы входим внутрь, следуя по длинному коридору с, как обычно, изящными статуями. Я останавливаюсь и снова позволяю себе разглядеть картину, где мать, одетая в жёлтую то ли тогу, то ли в серый плащ, держит свою маленькую девочку над костром, языки которого сами тянутся к нежной младенческой коже. Я интуитивно тяну руку к поясу, чтобы схватиться за эфес, но хвататься не за что. Джюель разрешает мне брать меч лишь изредка: на сокрушение и просто для пущей безопасности, если она позволяет мне уйти одной.
– Сегодняшний день поистине величественен и легендарен. Даже луна нам улыбается, взгляни только, – восторгается Бертран.
Я поворачиваю голову к стрельчатым аркадам и с безразличием возвращаю взгляд в тёмный коридор.
– Радуйся.
Я улыбаюсь, хлопаю в ладоши и с каждым шагом подскакиваю так же высоко, как прыгает осчастливленный очередной мелочью ребёнок. В чёртовом платье.
– Мамочка, луна красива, как и ты сама. Скоро ты так же будешь возвышаться над всеми и с высоты поглядывать на своих желанных подданных. Только тебе, Великая Владычица, решать, кого осветить лунным светом, а кого напрочь лишить благословения.
На языке появляется настолько отвратительная горечь, что мне немедленно хочется отрезать этот бесполезный орган. «Пока что бесполезный».
– Благодарю за послушание.
Оказавшись у высокой платформы, мы переносимся наверх. Теперь здесь стоит большой красный стеклянный стол с тремя бумагами.
Джюель наклоняет голову перед пятерыми покровителями и пятерыми хранителями, судя по их морщинам и сивым волосам. Они одеты, как видно, в официальные малахитовые туники с салатовым поясом. Зелёный действительно цвет нейтральности в мире сфер.
Я с дрожью вспоминаю то зелёное, приятное на теле платье, которое надела не только чтобы показать свою непокорность, но и для того, чтобы Грэм его снял. Это не штаны, не корсет или рубашка с обилием крошечных препятствий, которые скрывают грудь от всеобщего взора, а платьице – легко сбрасываемое с плеч, стоит ослабить его напористость, опустив замок и зашипев молнией.
Я выказываю свою наивысшую покорность, становлюсь за троном Джюель, как её будущая правая рука, то есть её тайное ружьецо. Вот и славная выдалась у меня жизнь. Я совершенно верно предсказала свою судьбу без всяких пророчеств.