– Ух, разочарован, что я не примерная куколка? Теперь я покровитель сферы Голубой Бирюзы, стараюсь соответствовать.
– Мне лучше уйти.
– Проваливай, – шёпотом и налегке произношу я.
Я облокачиваюсь на перила и ещё долго наблюдаю за тем, как закатное солнце опускается за высокую гору, а небо заливается своим привычным синим румянцем.
Люди… покровители не меняются. Просто иногда против желания они вынуждены в определённых обстоятельствах вести себя по-другому. Найджел такой, какой есть, и ничего его на этом свете больше не исправит.
***
Утренние новости никого не радуют.
Вчера была организована «Исполинская облава» на громоздкого фауга-хозяина. В тот момент, когда покровители сделали «солнце» из мечей и снизу неслись на хозяина, из того вылезла огромная кучка разнообразных по размеру фаугов. Для всех было настоящим открытием, что фауги могут без внешних признаков находиться внутри друг друга. Я думала о том, что это может работать только с главарём. Джюель сказала, что хранители рассматривают такую же теорию, но подтвердить её пока не могут.
Фауг-главарь и его верный отряд успели учинить волну кровавых погромов и предотвратить несколько природных явлений. На Земле в разных частях света появились незапланированные природные процессы. Хранители предсказывали их уже в тот момент, когда они происходили, и к ним на всех скоростях мчались пожиратели.
Я успела поработать в трёх местах. В одном из них, к огорчению, с Найджелом и девушками «икс», в третьем с Нанной. Она вскользь намекнула, что знает, как у меня обстоят дела с Джюель, и надолго не задерживалась. Благо, так не делал никто, особенно Найджел, потому что у каждого до единого во всех сферах сейчас валом работы.
Внутри меня подрагивает радостный огонёк, когда я вспоминаю, как Зейн Байетт трогал меня своими ручищами. Теперь он больше никого не тронет и будет погребён вместе с другими участниками облавы.
На секунду я задумываюсь, что, если бы там был кто-то из команды Грэма, а то и он сам, их всех бы не стало. Я тоже могла там быть, и не стало бы меня. Такая внезапная подстава от фаугов не пощадила бы даже самых сильных.
За все эти дни я научилась кое-что отодвигать на второй план – мои галлюцинации. Теперь они возникают независимо от моего сопротивления Джюель.
Мне являлась бабушка, Айк, мои однокурсники и даже Мэлвин!
Грэм всегда мой частый гость. В этих иллюзиях, таких жутких и болезненных, он ненавидит меня, презирает, плюёт под ноги и смеётся, повторяя: «Ты ничтожная. Ничего не добьёшься».
Иногда я не различаю, что иллюзия, а что нет – например, с Джюель. Даже с ненастоящей Бертран я стараюсь вести себя естественно, чтобы она, окажись это её настоящее тело, не заметила во мне изменений и не встряхнула со всей присущей ей жестокостью. Если я не могу различить, кто реален, а кто нет, говорю им, что спешу и как можно скорее переношусь. Делаю я это всегда тихо, чтобы никто не заметил, будто я говорю с воздухом.
Когда я сокрушаю, голоса общаются со мной, взывают о помощи или выкрикивают оскорбления. Во время работы я сквозь пот и стиснутые зубы крушу фаугов и пытаюсь не замечать выдумки подсознания.
Я должна привыкнуть к существам, которых сама же создаю… Смирение. Принятие. Люди на нашей планете справляются с шизофренией и другими расстройствами, которые вызывают галлюцинации, а я – могущественное магическое создание – не хуже их, поэтому перетерплю.
Джюель, как обычно, вместе с хранителями и покровителями выстраивает планы по захвату планеты Земля. Сейчас она почти ничего грандиозного не делает и никого не убивает моими руками. Я сокрушаю, часто вижу Найджела, который издалека наблюдает за мной; порой он подходит справиться, как у меня дела. При виде него я только и могу вспоминать, как мы лежим в одной постели, он целует меня и признаётся в любви, а я думаю о Грэме Коши.
По возвращении после очередной словесной перепалки с Найджелом, затем после резкого разговора с девушками «икс» и даже с Габи, которая не упустила момента посмеяться с меня, я замечаю под тумбой торчащий уголок письма. Принадлежит оно Джюель или мне, неизвестно, пока я его не прочитаю. Во всяком случае, Владычицы здесь нет. Я поддеваю ногтем застывший воск с липовой печатью в виде куста дерева и вынимаю жёлтую бумагу, смятую в уголках из-за тесноты конверта.
Приветствую, Милдред.
Это Вермандо Бронте. Мне посчастливилось найти способ отправить тебе моё письмо. Как помнишь, мне запретили иметь какую-либо связь со столицей. Я осведомлён о том, где ты сейчас находишься, и что твой огонь отправил нашу ониксовую власть в мир иной. Я в ужасе из-за происходящего в сферах хаоса и, честно, не думал, что за такой короткий промежуток времени мы потерпим поражение, когда выстраивали путь к трону так много лет.