Благодаря словам «никого не впускать», я отталкиваю Сандера, пихнув в грудь. Это прикосновение, этот толчок, вызывает во мне самые приятные чувства – желания на сотую процента удовлетворены. Осталось убить Сандера, и я буду до предела жизнерадостной.
– Плохо слышишь? Приказ есть приказ. Великая Владычица никого не желает принимать. Пошёл. Вон.
– Какая колючка. С ней всё в порядке?
– Завтра будет, да.
– Превеликое спасибо, Милдред. Ты похорошела. Уже не живой труп, как в темнице. Это ожерелье тебе не к лицу… моё в самый раз. До тебя много кто окропил его кровью, и я не желаю останавливаться.
Я молчу, без единой эмоции поглощая его яд. Шея начинает зудеть, вспоминая о впивающихся в кожу лезвиях. Перед лицом врага я упрямо держу руки вдоль тела.
Хранитель плавно разворачивается и уходит. Я даже издалека чувствую, с какой мерзкой и хладнокровной улыбкой он передвигается по тронному залу.
Спустя пять минут после ухода Сандера я вновь принимаю попытку сопротивления, заставляя себя уйти с поста и продвинуться к трону.
Не обращая внимания на кровь, вытекающую из глаз, ушей и носа, я становлюсь перед троном и напряжёнными ладонями впиваюсь в толстые шипы. Меня скручивает в приступе судорожного кашля, кровавые брызги хаотично оседают на спинку трона и тонкими дорожками скатываются к сиденью. Я опускаюсь на трон и сквозь красную пелену осматриваю двери из голубой бирюзы, стрельчатые окна и потолочные канделябры. Отсюда правит моя родная мама… Джюель Бертран. С этого ракурса она глядит на подданных. Чем дольше я здесь сижу, тем сквернее мне становится. Это её место, а я – не она.
Со стороны запасной комнаты раздаётся шорох. Я сощуриваюсь…
– Неправильно мыслишь. Вы с ней очень похожи, – говорит Грэм, закусывает нижнюю губу и злобно хохочет. – Чем дольше ты находишься рядом со своей мамой, тем больше у неё перенимаешь. Ты не стрижёшься, а значит, совсем скоро даже внешне будешь на неё походить. Враги смогут без усилия тащить тебя за волосы.
– Пре-к-к-ра… Прекрати, – на выдохе говорю я.
К горлу подступает тошнота в виде, скорее всего, съеденного несколько часов назад куска шоколадного торта.
Джюель, уже бодрая и здоровая, находит меня лежащей после отключки у подножия трона.
– Даже трон тебя выбросил, потому что ты не тянешь, – говорит она, хватая меня за локоть и поднимая. – Да когда ты уже перестанешь? Себе же хуже делаешь. Не сопротивляйся больше!
Кровь снова окрашивает моё лицо и шею.
– Как видишь, не получается, – улыбаюсь я и теряю сознание.
Подвижки есть. Они есть! Но… сколько зла моими руками успеет сделать Владычица сферы Голубой Бирюзы, прежде чем я вырвусь из-под её упрямого контроля?
Я просыпаюсь на полу.
– Владычица? – тихо спрашиваю я, озираясь по сторонам.
Она стоит возле окна и, положив руку на стекло, задумчиво смотрит вниз.
– Смой с себя кровь! – приказывает она.
– В душ. Нужна вода, мыло.
– Иди, иди. Я ожидала видеть кровь своих врагов, а не твою собственную.
Что такого должно произойти, чтобы я избавилась от постоянного влияния Джюель Бертран и стала по-настоящему свободной ласточкой?
Глава 23
Этот сон был не иначе как адом. Пламя, тяжёлое, отчаянное и разгневанное ослепительной болью, уничтожило всё. Абсолютно всё. Даже то, что есть за пределами планеты Земля и мира сфер. Глаза открываются, и первая мысль, которая закрадывается мне в голову: «Это ли ждёт нас в будущем?».
Я поднимаюсь с постели Джюель, спать в которой более-менее привыкла, и спешно вытираю с себя кровь.
– Ещё раз такое повторится, станешь моей горничной. Как тебе такое занятие на день: вытирать пыль, стирать простыни, чистить унитаз и протирать окна? – спрашивает Джюель, застёгивая серебряные ремешки на талии своего платья с длинным, переливающимся на ярком солнце, подолом.
– Неплохо, – отвечаю я, ведь это лучше, чем убивать против воли. – Куда вы так, Владычица?
На самом деле, мне плевать, куда Джюель наряжается, вопрос был задан под её влиянием.
– Для красивого платья нужен повод? – она улыбается. – Ладно, порой нужен. Мы с тобой идём навестить твоих друзей. Они станут для тебя небольшой мотивацией.
– Будешь протирать своим платьем грязный пол темницы?
– Мне не жалко эти тряпки.
Тряпкой это было уж очень трудно назвать.
– Тебе всю одежду не жалко замарать. В особенности кровью. Ты же её так любишь. Посмотри мне в глаза. Какого они цвета? А моё лицо? – Я приподнимаюсь, отодвигая одело и таким образом вынуждая Владычицу смотреть на меня.
– Пре-кра-щай! – Джюель в одно мгновение оказывается рядом. Помимо ржавого запаха собственной крови, я улавливаю её ядерный цитрусовый парфюм.