– Как прикажете, моя госпожа, – машинально отвечаю я.
– Вот так, моя девочка, вот так. Разве сложно быть послушной?
– Я всё сделаю. Разрешите удалиться и привести себя в порядок. Мне негоже представать в таком виде перед Великой женщиной.
– Хорошо!
Я натянула на тело слегка маловатое платье с пышной юбкой и облегающим корсетом, дополнив образ туфлями на невысоком каблуке с нежно-голубыми бисеринками, похожими на капельки дождя. Наряд подобран Джюель и надет фактически ею, так как прихорашиваться для встречи с моей пленённой измученной командой было исключительно её желанием. Мне не оставалось ничего, кроме как выполнить приказ.
Я приглаживаю макушку, чтобы избавиться от торчащих волосков, опускаю взгляд на свои плечи в отражении зеркала и с ужасом подмечаю, что мои волосы слишком сильно отросли. Не так давно галлюцинация Грэма говорила мне об этом.
– О чём таком призадумалась у зеркала? Взгляд был как у испуганного котёнка, – спрашивает Владычица, пока мы следуем на нижние ярусы темницы.
– Хочу отрезать волосы. Когда они отрастают, становятся похожими на твои. Мне омерзительна даже мысль, что я стану такой, как ты.
– Ты уже стала как я. Никакие волосы этого не подкрепляют.
Я сдерживаю рвотные позывы, когда в ноздри ударяет запах темницы. Он напоминает мне о боли, пытках, крови, смерти Грэма и его убийце – Сандере Дале.
Сердце Грэма перестало биться чуть ниже, под моими ногами, – в тощей голодной камере, которой самой нужна была помощь, не то что её узникам.
– Ты бы убила Найджела?
– Что?
– Найджела. Убила бы? – требовательно спрашивает Джюель.
– Никогда.
– Почему?
– Он всегда выручал меня. В самые трудные времена был рядом. Не знаю, что он сделал, как именно… предал, но я оставлю его в живых. Этим ему и отплачу.
– Ты любишь его?
– Нет.
– А кого ты любишь?
– Грэма.
– Ты на странность послушная.
Это так. Мне нужно беречь силы для сопротивления, когда Джюель заставит меня делать то, что исправить не получится. Я готова отвечать на любой её вопрос, но только не калечить и убивать. Спускаясь всё ниже, я ощущаю, как колышется моя сила, предупреждая, что скоро она будет использована.
– Всё для вас, госпожа.
– Милдред, а меня ты любишь? – вкрадчиво спрашивает Владычица.
– Нет. Я вас ненавижу.
– Мне нравится. Очень нравится. Признаться, я хотела отхлыстать тебя, когда ты в нашу первую встречу едва на колени не упала и не расплакалась. Тебя настолько сильно разочаровало моё равнодушие?
– Сильно. Но сейчас… сейчас я полна ненависти.
Джюель издаёт тихий смешок, а затем усталый выдох.
– Мы на месте. Яфа Бейтмен. Так?
– Да, – отвечает охранник, немедленно подорвавшись со своего металлического скрипучего стула.
Он двигает засовы и пропускает нас вперёд. Мои глаза не сразу привыкают к полутьме, зато запах… запах родной и до мурашек противный.
Я едва не вгрызаюсь в глотку покровителю, который встречает нас своей привычной похабной улыбкой. Сколотый передний зуб, чёрные ресницы, укрывающие единственный двигающийся беспощадный глаз, и неухоженная щетина на лице.
– Приветствую, Владычица, – здоровается Акбар, слегка наклоняя голову. – Красавица Ми-и-илдред.
Я чувствую, что в эту же секунду начну сопротивляться опутывающим меня верёвкам Джюель, но вовремя нажимаю на тормоз.
Спокойствие.
– Как она? – спрашивает Бертран.
– Для вас оставил её в сознании. Только что сказал ей, что Грэм Коши сдох, она не верит. Сидит себе, кивает башкой, отрицает. Тупая!
Акбар глубоко хохочет и переводит на меня взгляд. Он ждёт, что я с минуты на минуту пробью ему череп ударом об стену. Но он молчит, явно удивившись моему бездействию.
Он же снова… снова с Яфой.
Мы втроём продвигаемся по узкому коридорчику. Вид решёток заставляет меня вздрогнуть и облизнуть губы.
– Милдред, – умоляюще произносит Яфа с радостной улыбкой. А я не могу стереть со своего лица отвратное высокомерие.
Девушка смотрит на меня с такой надеждой, от которой моё сердце давно должно было болезненно лопнуть.
Акбар падает на койку за столом с инструментами, заливает в горло пиво и чешет в паху.
Этот изверг достиг того, к чему стремился – теперь Яфа совсем без волос, на её голове торчат миллионы волосков светло-каштанового цвета. Похоже на аккуратный ожог, будто Акбар хотел сделать её стрижку… красивой. Запах здесь стоит тот же, что и в их совместной с Грэмом темнице. Это почерк Акбара – у него свой вид пыток, о его изощрённости можно даже легенды слагать, которыми впору детей пугать. Уверена, ему бы польстили мои мысли.