– Милдред, скажи как всё есть на самом деле, чтобы девочка не зазнавалась и не верещала, что Грэм её спасёт, – говорит Джюель.
– Я никогда о таком не говорила! – грубоватым голосом отвечает Яфа.
– Этот недотёпа так и не смог сломить тебя. Ты поразительная девушка, Бейтмен.
– Грэма убили на моих глазах, – холодно говорю я. – Я видела, как он истёк кровью и как перестала подниматься его грудь. Видела, как убили Мейлко и кинули ему в руки. Дальше тело покровителя пронесли по всем сферам в назидание предателям. Знаешь, что это? Нет? Ха-ха… Всех, кто посмеет перейти дорогу Великой Владычице и её Чёрной сиротке, ждёт такая участь. Мы съедим их, как чумная зараза.
Плечи Яфы опускаются.
– Что с тобой? Милдред… Это не ты. Грэм бы…
– Отныне я служу своей госпоже, – категорично говорю я, повысив голос. – Так будет вплоть до моей смерти.
– Нет. Нет, подруга. Ты не могла. Почему? – короткое подытоживающее молчание. – Почему?
– Не обязана отвечать. Можешь, кстати, заплясать от счастья, если сил хватит, потому что Флавиан и семья Бодо мертвы. Твой первый насильник подох, вернулся второй. Вот он на тебе и отыграется вместо Флавиана, да, дорогой Акбар?
– Коне-е-ечно, милая.
Боль Яфы передаётся мне во всех её проявлениях. Она отчаялась, потерялась. Больше ничего не держит девушку, у неё нет целей и, будто услышав мои мысли, Джюель говорит:
– Акбар, теперь Яфа услышала всё, чего так боялась. Её преследует страх, а трусы заканчивают свою жизнь самоубийством. Моя ненаглядная, я даю тебе выбор: ты можешь остаться здесь и питать надежды, что кто-то, – усмехается Бертран, – тебя да спасёт, а также ты можешь предстать перед фаугом. Что выберешь?
– Смерть, – без раздумий решает она, так и не посмотрев на меня.
Я понимаю её решение. Все от неё отвернулись, Грэм мёртв, Флавиан тоже, близкая подруга оказалась предательницей, каждый день её пытает Акбар, который никогда не остановится и не смягчится. Хотелось бы мне существовать после таких потрясений?
«Она умрёт», – понимаю я.
У меня сбивается дыхание, а в горле становится горячо: со рта вылетает сгусток крови. Я замечаю, что всё моё лицо снова залило красными потёками, только когда рука тянется вытереть струю, щекочущую губу.
Где-то на фоне до меня доносится бормотание Акбара. Голова кружится, всё перед глазами темнеет и дрожит.
Я подхожу к клетке и трясущейся, сопротивляющейся рукой цепляюсь за холодный прут.
– Прошу, Яфа…
Скоро я обмякну, приду в упадок. Ноги уже подгибаются, и я остаюсь на холодном полу.
Джюель подхватывает меня и встряхивает почти обмякшее тело за плечи.
– Достаточно сопротивляться. – Пощёчина и брызги крови. – Немедленно, Хейз!
– Живи.
Я выговариваю это слово, киваю Яфе, и падаю в чёрную темноту, расправив ей руки для объятий. Мне не нужны чёрные объятия, только бы проснуться и увидеть во взгляде подруги осознание, что Милдред никогда не была шпионом, и внутри этой фальшивой девушки живёт добрая душа.
Меня сокрушили, как фауга… Я сделала всё, что смогла. Я правда сделала всё, что смогла. Всё, что смогла. Всё.
Меня пробуждают тяжёлые пощёчины и царапающие лицо острые ногти. Джюель сидит передо мной в коридоре, в конце которого за нами наблюдает толстый сторож. Акбар и Яфа в камере. Я оставила их одних!
Как я могла выйти оттуда и не спасти Яфу?!
– Мы ещё не навестили остальных. Забыла? – говорит Джюель с ласковой улыбкой.
По-прежнему окровавленная, но пришедшая в себя, я поднимаюсь и двигаюсь следом за Владычицей. Мы спускаемся по лестнице и входим в камеру, где, как сказал сторож, содержатся два покровителя.
– Давай хотя бы их лишим надежды, – говорит Джюель. – Вряд ли у тебя хватит сил, чтобы противостоять мне.
– Вы правы, Великая Владычица.
Кой Акана – честный, справедливый покровитель, он не особо разговорчив и никогда ни перед кем не склоняется. На его лице можно увидеть лишь усталую улыбку и мимолётно услышать хорошую шутку. Он храбро перенесёт пытки, а мои слова, которые я скоро произнесу, не умерят его амбиции. Я знаю, что он будет полагаться на стечение обстоятельств, внезапную смерть Владычицы, мою свободу, но точно никогда не падёт духом.
Дона Бомэ – камень, о который, как волны, разбиваются её недруги. Камень может расколоться, но для этого нужны грандиозные усилия, и я верю, что никому, даже Джюель Бертран, это не удастся.
Я думаю, в команду Грэма их привела жажда справедливости, мира и покоя в сфере, а не отчаяние и безвыходность, как меня и Яфу. Этот дуэт ни за что не превратят в мёртвые холодные развалины.