Кой и Дона выглядят измученно и устало: видно, что их пытал тот, кто прибегает к чему-то ординарному – избиение и удары лезвием. На покровителях нет следов огня или воздействия химически опасных веществ, им не пронзают глазные яблоки иглами и не вонзают в живот кусок дерева…
Но подойдя ближе я понимаю, что преждевременно оценила их состояние: у Коя отрублена рука по кисть; на Доне я не замечаю значительных ран, но это не значит, что их вовсе нет.
– Приветствую, покровители, – говорит Владычица и поворачивается назад, подзывая кого-то из тёмного угла.
На свет выходит парень с глазами, как два изумруда, тонкими губами и острым подбородком. Его можно было бы описать одним словом – полумесяц. Его длинные блестящие волосы имеют волшебный серебристо-лунный цвет.
– Владычица, я вас также приветствую. Ребята, встаньте, пожалуйста, – он дважды хлопает в ладоши, чтобы Кой и Дона встали.
Покровители переглядываются друг с другом сразу после того, как осмотрели мою белую одежду и кровь на лице. Затем они подчиняются своему палачу и поднимаются. Оба так и не выказывают почтение Бертран.
– Владычица, я не думала, что он настолько бесхребетный, – высказывается Дона. – Этот парень, как только поднимает меч своими дрожащими ручками, пускает сопли и слюни. Его никчёмность – хоть какое-то развлечение в темнице.
– Он явно заслужил здесь быть. Научится жестокости. Правда?
– Я исправлюсь, Владычица.
– Хорошо. Я проконтролирую. Милдред пришла к вам с новостями. Вы, как шавки Грэма, обязаны знать.
– Просветите же, – говорит Дона, грязными пальцами потерев кончик носа.
– Грэм мёртв, – произношу я самые ужасные на свете слова, – его тело пронесли по всем сферам в назидание тем, кто переходит дорогу Великой Владычице и Чёрной сиротке. Смельчаки были, и они поплатились своей жизнью.
– Кто? – грубо спрашивает Кой. В его тяжёлом взгляде отражается боль от физического увечья и новой дыры, которую я протаранила в его груди, принеся ужасные известия об их главаре.
– Флавиан Эбурн, – проговариваю я. – Мэри Бодо. Генри Бодо. Ну, и моей потехой стали несколько посыльных из вашей сферы. Это принесло мне чудесное, некогда неизведанное удовольствие. Ах, и ещё один мятежник. Тоже мёртв. Он требовал Хардина выйти, показаться. Противился мне. Хардин Лонг отныне новый Владыка.
– Ты с ней? – Дона безразлично кивает в сторону Джюель.
– Нет. Мы вместе, потому что одно целое. Мать и её дочь – непобедимый дуэт, сметающая сила. Смертоносный вихрь.
– Ты шутишь? Что за бес в тебя вселился, девочка?
– Дона, – ухмыляюсь я. – Вечно хочешь сдавить мне горло. Посмотри, где сейчас ты, а где я. М? Из-за этих прутьев ты можешь только тявкать, как псина в клетке. Жалость.
– Спасибо за информацию, Милдред. Теперь я знаю, кого прибить первым. Что произошло с Грэмом?
– Так же, как и с Юми: его убил хранитель. Мне неясно, почему вы до сих пор не в слезах? Он был вашим другом.
– Он был нашим другом, – сквозь зубы проговаривает Кой, – и научил нас не падать лицом в грязь, что бы ни произошло. А ты за этот год научилась только предательству. Серьёзно?
– Это похоже на шутку?
– И зачем вы здесь? – интересуется Дона и садится на пол.
– Я рассчитывала на несколько иную реакцию, – резко отвечаю я. – Беспрерывные пытки одну неделю. Я самолично приду, чтобы убедиться в исполнении моего приказа, мальчик. Начинай.
Зеленоглазый покровитель, который всё это время старался держаться у стены в тени, смиренно склоняет голову и нехотя продвигается к столику с инструментами.
Джюель молча уходит, и это указывает на то, что её приказ был в точности сказан моими устами. Минуя коридор, я слышу мужской и женский рёв. И как будто до меня доносится тяжёлое дыхание несведущего палача, которого Джюель наказала за чрезмерное милосердие.
***
Сегодняшний день обещал быть солнечным, но тёмно-серые облака всё больше и больше сгущались, неся в себе миллиарды снежных крупиц.
Прошлый вечер я провела в темнице, наблюдая, как мальчик-палач измывается над Коем и Доной. Они храбро сносили пытки, сжимали челюсти до скрипа зубов, от гнева и боли ударяли по прутьям, бетонным стенам и промозглому полу. Я смотрела и молчала. Кой и Дона даже не пытались взглянуть в мою сторону, хотя знали, что я тут, перед ними, «наслаждаюсь» их воплями. Их крики, внезапно вырывавшиеся из уст, до сих пор звучат в моей голове.
Я стою на любимом балконе, вытягиваю ладони навстречу белым снежинками и дёргаюсь, когда целый ледяной комок неожиданно падает мне в ладонь. Теперь из-за моей неприветливости он валяется где-то во дворе сферы Голубой Бирюзы.
– Снежинки такие же, как твои волосы, – говорит Найджел, смущённо дёрнув носом. – Чувствовал, что ты здесь. Как ты?