– Нормально. Пришёл похвастаться своей неудачной попыткой покушения на Владычицу? Чем ты думал? Тебя бы бросили в темницу.
– Хорошо, что сейчас не бросили. Джюель остерегается, кто на самом деле окажется врагом в её окружении, едва защёлкнут замок моей клетки. Это будет её крахом и позором перед её Владыками-собачками и всем миром сфер. Удивительно, почему после стольких попыток убить её я до сих пор не стал кормом для больших зверят и всё ещё дышу свеженьким сферным воздухом, а не помойками темницы.
Найджел даже представить себе не может, что Джюель привязалась к нему, как к своей потехе, как к неотъемлемой части её неровной волнующей жизни. Он – её развлечение, потому что единственный такой смельчак и глупец, который не бросил попытки её сокрушить.
– Кто твои знакомые, которых так боится Джюель?
– Она это уже знает, так что я тебе поведаю. О да, на моей стороне теперь целая гильдия хранителей, которые являются моим щитом! В тот день, когда ты предала меня, она подозревала, что эта группа перешла на мою сторону, и решила с твоей помощью убедиться. Убедилась. Один из хранителей гильдии работает во Владыческом центре, однако он не выказывает враждебности и любви как ко мне, так и к Джюель – он на нейтральной стороне. Ему лишь нужно иметь общие сведения о происходящем. Он ведёт учёт всей информации, которую получает от меня, и хранит в каком-то тайном месте Владыческого центра. Джюель бы не хотела, чтобы такие документы существовали. Предполагаю, она не хочет избавляться от меня ещё и из страха, что мои союзники разбегутся, как муравьи и выстроят свои шайки. Легче наблюдать за одной, нежели за несколькими, правда? Я вот подумал, это удачная возможность хлопнуть её и предстать перед законом.
– Рамки закона теперь стёрты. Кто ещё твой важный союзник? Уверена, этого мало.
– Не буду говорить, – лукаво произносит он. – Негоже раскидываться информацией перед дочерью Джюель.
– Жаль.
Найджел призадумывается и внезапно улыбается.
– Ты… сейчас такая красивая, – покровитель замолкает и шикает. – Прости, чёрт. Не сдержался.
– Уходи, Найджел. Ты намеренно делаешь это: пытаешься пробудить во мне чувства, которых нет.
– Милдред, не нужно отталкивать меня из-за таких глупостей. Всё не так, я не пытаюсь в тебе ничего пробудить…
– Пожалуйста, – выговариваю я, вглядываясь в его небесно-искрящиеся глаза.
Покровитель молча переносится, оставляя после себя ароматный шлейф миндаля и цитруса, неприятно напоминающий мне о нашем фальшивом сексе на белоснежных простынях.
Я крепко стискиваю свои волосы и посылаю в заснеженные далёкие горы свой раздражённый крик.
– Я убью ту оставшуюся горстку твоих так называемых друзей. – Искажённое от злости лицо Джюель находится в двух сантиметрах от моего. – Твоими же р-руками!
Я обтираю тыльной стороной ладони кровавую полоску на шее.
– Тогда ты больше не сможешь манипулировать мною, – тихо отвечаю я.
Яфа изменила свой выбор. У меня вышло посадить в её душе зёрнышко надежды, поэтому моя дорогая подруга будет жить.
– Я возьмусь за покровителей, хранителей и людей.
– А сейчас ты не это делаешь? Ты, Джюель, – я громко кашляю в сторону и слизываю растёкшуюся по губам слюну, – думала, что владеть камнем и отдавать мне приказы легко? Думала, я буду в подчинении, хоть и безвольной? Птица будет биться о стекло, чтобы выйти на свободу, даже если ей это не удастся, и она разобьётся. Я буду свободной, пусть для этого нужно будет моё бездыханное тело.
Джюель бережно обвивает мою шею и резко, с жестокой покровительской силой прижимает к стене. Её любимые масляные картины, висящие тут и там, отцепляются с гвоздей и одна за другой сыплются на пол. Некоторые разбиваются в щепки прямо у наших ног.
Пальцы Владычица настойчиво впиваются в кожу, медленно прощупывая сквозь кожу кости шеи.
– Если… это… успокоит тебя, – едва выдавливаю из себя я. – Души. Б-бей.
Я снова противлюсь её уверенной хватке, однако она изо всех сил старается взять надо мной контроль и заставить кровь остановиться, не капать на её нежные бледные руки и ажурный рукав платья. Я напориста. Выжата, но напориста.
И вдруг Владычица сферы Голубой Бирюзы приоткрывает рот и становится бледнее, чем цвет её волос. Губы синеют, а взгляд застывает за моим плечом – там, куда ведёт путь в ванную комнату. Длинные и изящные, как пальмовые листья, пальцы отлипают от моей шеи и судорожно подрагивают, словно их обдувает ночной бриз.
– Что?..
Она пятится назад, цепляясь руками за мебель, и грузно падает в кровать. Одна её туфля слетела и теперь одиноко стоит посреди комнаты. Яркие лучи свечек падают на бриллианты туфли и отражают на стенах прозрачные блики с отчётливым окаймлением.