– Что ты со мной делаешь? – задыхаясь, спрашивает она.
– Кажется, – с удовольствием говорю я, глядя в потолок, – сраная карма.
Я не сдерживаю рвущийся наружу кашель и прикрываю шею ладонью, словно это поможет ослабить неприятное давящее чувство. Рука Джюель всё ещё ощущается, но не так яро. С каждой секундой мне становится легче, а дыхание нормализируется.
Хриплые и режущие выдохи Владычицы учащаются и в одну секунду… прекращаются.
Я нервно сглатываю и вкрадчиво подхожу к Джюель, чтобы проверить её состояние. Пальцами осторожно надавливаю на сонную артерию с надеждой не почувствовать быстрых толчков. Её гадкое сердце бьётся и достаточно быстро.
«Я. Прикасаюсь. К ней», – меня сбивает с толку это осознание.
Неужели её влияние надо мной ослабло?
Я бегло оглядываюсь в поисках чего-то острого. На поясе у Джюель висит как раз то, что мне нужно. Дурацкое заклинание неприкосновенности меча не позволит мне воспользоваться её оружием. Чёрт возьми! Чёрт. Чёрт!
Разочаровавшись, я силюсь применить свои магические силы. Ни искорки. Значит, убить я её не смогу.
Я тяну руки к её платью и принимаюсь разрывать его голыми руками. Треск рвущейся ткани напрягает, но и радует. Значит ли это, что мои попытки были не напрасными?
Руки дрожат от страха быть пойманной её приспешниками. Я представляю, как она с дьявольской улыбкой открывает глаза, хватает обе мои руки, а затем забивает до потери сознания.
На животе Джюель выпирает небольшой бугорок. Вот она – моя свобода. Я победила свои собственные страхи и слабости, я не зря проливала эту гадостную кровь, вкус и запах которой порой доводил до тошноты и чудовищной слабости. Остаётся сделать надрез и достать то, что убивает меня. Но сработает ли такой способ? Так ли прост этот камень? Что, если я не смогу прикоснуться к нему, а то и хуже, потеряю рассудок? Вдруг его невозможно уничтожить, а если вероятность имеется, то для этого потребуется много сил и мощное заклинание?
Я снова верчу головой в поисках орудия и натыкаюсь на вазу. Достаю цветы, неаккуратно выливаю воду в габаритный коричневый горшок с фикусом и бросаю её на пол. Ваза вдребезги разбивается. Маленькие осколочки долетают вплоть до кровати Бертран. Один из них, совсем крохотный впивается мне в лодыжку. Это всё, на что я обращаю внимание. У меня нет времени доставать из ноги кусок стекла.
Я хватаю самый крупный осколок с заострённым краем. На негнущихся ногах подбегаю к Джюель. Что такого произошло, что теперь она мной не управляет? Почему я могу прикасаться к ней, если это было первоначальным её приказом, возможность неисполнения которого она исключала и жутко боялась?
Мне нужно торопиться.
Срочно.
Я делаю поверхностный надрез, смутившись от звука рвущейся плоти. Рана оказывается небольшой, поэтому я надавливаю сильнее. Алая кровь быстро, как ручейки, растекается по поясу и впитывается в ткань золотой простыни.
Осталось залезть в рану. Я уже проделывала подобное со своим затылком и выдержала. В тот момент на кону была жизнь Айка. Сейчас на кону будущее мира сфер. Мне не должно составить труда покопаться в кишках Владычицы.
«До них ещё далеко», – с иронией думаю я.
Едва мои пальцы касаются поверхности раны, в спальню Джюель Бертран входит Ланзо Кёниг – новоиспечённый Владыка Аметистовой сферы.
Как бы я ни старалась взять над собой контроль в стрессовой ситуации, моё лицо само собой вспыхивает, а руки начинают дрожать. Только бы голос не подвёл! Только бы он не был беспокойным!
– Что здесь происходит? – подозрительно сузив глаза, спрашивает Владыка.
Я была так близко, собиралась уже кричать от счастья, однако сейчас мне хочется только бросать в Ланзо Кёнига огненные шары. Джюель поставила строжайший запрет на использование магии, а на физическую силу покровителя распространила лишь долю запрета. Я в тупике.
– Джюель ранена. «Исполинская облава». Я помогаю ей избавиться от осколков в теле, – говорю я, слегка улыбнувшись, и прячу руки за спину. – Если хотите помочь, принесите воды, она захочет пить, когда очнётся.
Владыка подходит к кровати, с энтузиазмом гладит нити балдахина и кротко улыбается. Я загораживаю Бертран, чтобы Ланзо не увидел отсутствие ран, о которых я ему сообщила.
– Достопочтенная Милдред Хейз, ты себя выдала.
Сердце подскакивает, а глаза жгут от досады.
– Моя госпожа ранена! Если я не помогу ей сейчас, раны сойдутся, и эти куски придётся удалять, пока она будет в сознании. Не хочу, чтобы она испытывала боль.