Как только покровитель уходит, я погружаюсь в горячую воду, которая нисколько не обжигает меня, а наоборот, приятно окутывает.
Я облокачиваюсь на спинку бочки и позволяю себе расслабиться. Несколько минут я просто лежу, не двигаюсь, не моргаю и даже ни о чём не думаю. Когда вода перестаёт выпускать пар, тщательно вымываюсь.
Приходится довольствоваться тем, что любезно принёс Асманд – белый сарафан с розовыми вышитыми цветочками и квадратным декольте. На концах коротких больших рукавов пришиты плотно обтягивающие руки резинки. Также покровитель приготовил нежно-розовые босоножки с плоской подошвой, в которых я чувствую себе максимально нелепо. И это носит девушка, которая заживо сжигала покровителей и мучила своих друзей?
Я выхожу на террасу и первой смену температуры чувствует моя мокрая голова.
– Не лучший образ, – говорю я. – Хотя сарафаны люблю.
Ящики с моими покупками, которые вернул Найджел на мой день рождения, либо всё ещё стоят в моей комнате, либо выброшены или сожжены. Подобной одежды там было несметное количество.
– Свобода для кожи, – произносит Асманд. – Здесь, подле природы, я хожу таким, каким она меня послала в этот мир.
– Я нуждалась в таких подробностях! – смеюсь я. – М-м… Кстати. Как там обстановка в моей комнате?
Асманд сводит брови и отворачивается.
– Всё перерыли. Кровать опрокинута, со шкафа вытащили всю одежду, бросили на пол, выпотрошили каждый уголок.
«А что с комнатой Грэма?», – появляется вопрос.
– Спасибо.
– Мне жаль.
– Спасибо…
– Я уже понял, что ты мне благодарна, Милдред, ха-ха. Оставь эту чепуху кому-то более сентиментальному.
Я резко оборачиваюсь на негромкий скрип двери и замечаю расплывчатый силуэт возле гостиного столика.
– Асманд… Кажется, в доме кто-то есть.
– Невозможно! Хранители меняются и тщательно скрывают тебя. Об этом месте даже Ланзо не знает. И если ему срочно понадобится, я сообщу об этом, но просто так – нет.
Я молча смотрю на покровителя, затем снова перевожу взгляд в потемневшую предвечернюю комнату и решаюсь войти внутрь, чтобы удостовериться, что к нам не пожаловали незваные гости.
За столом кухни, выкуривая толстую трубку, в белых штанах и длинном плаще, сидит Джюель Бертран. Я быстро достаю кинжал из ножен.
– И что ты сделаешь мне этим лезвием, Милдред? – шёпотом спрашивает она. – Я запрещаю тебе пользоваться силами. Пытаешься спрятать свой страх за этим жалким кусочком металла? Я здесь, перед тобой, и я отдам тебе приказ вернуться ко мне. Помнишь мощную темницу, которую я построила с моим хранителем? Туда ты отправишься, если совершишь ещё одну оплошность.
– Я больше не буду твоей игрушкой, – говорю я, готовясь к отступлению.
– Возьми меня за руку, – приказывает Джюель. Я повинуюсь, протягиваю руку, и наши пальцы сплетаются в крепкий замок. – Мы – одно целое. Не бросай больше свою маму, Милдред. Не оставляй её одну бороться с её врагами. Помнишь же, что семья разделяет врагов? Мы с тобой будем вершить историю. Переносись ко мне в сферу, я даю тебе это право.
Нить натягивается, и я против желания подпускаю к себе Джюель Бертран.
– Не… могу, – выговариваю я. – Нет.
– Милдред! – зовёт Асманд.
Я поворачиваюсь к нему, стоящему в дверях, и удивлённо поднимаю брови. Ему нельзя было появляться и подвергать себя опасности.
– Уходи, – отрезаю я и снова обращаюсь к Джюель.
Я не ощущаю прикосновения на моей ладони и запаха табака, не вижу дыма и белой одежды. Никаких следов Владычицы.
– Чёрт возьми… – шепчу я.
– Ты говорила с кем-то.
– Клянусь, она стояла тут!
Это снова галлюцинация. Каждое слово будто было порождением уст Джюель, а её рука – такой мягкой, холодной и реалистичной.
– Я не могу об этом рассказывать, извини. Не получается, – говорю я.
– Это же нужно быть настолько бессердечной, чтобы держать при себе свою дочь так ещё и… творить ужасы! Последние дни перед заключением ты была счастливой, улыбающейся, верила в будущее. У тебя не было такого измождённого вида, такого хмурого выражения лица… Пока Владычица, а в принципе все Владыки не забрали у тебя друзей. Я тоже искренне верил, что Грэм сможет. Сейчас у нас осталась только ты. И я буду молиться Касьяну, чтобы ты получила свою полную заслуженную свободу.
– Снова скажу это слово… Спасибо. Однако… молиться нужно не только Касьяну, но и Гайюсу. Он внёс огромнейший вклад во всё то, что мы сейчас имеем.
– История говорит об обратном. Гайюс тот ещё козёл.
– О да, в каком-то смысле он козёл, но… не совсем. Полагаю, чтобы наконец-то восторжествовала справедливость, мне были даны видения. Я собственными глазами наблюдала за каждым действием наших создателей и уверю, что историю нужно переписать и вернуть Гайюсу его достижения. Самую первую книгу написал Амплий. В книге сказано, что это его добрый друг, в реальности же они были влюблённой парочкой. Амплий решил отомстить своему мужчине за то, что он всю оставшуюся жизнь посвятил Касьяну и магии, и вовсе позабыл про него самого. Они часто ссорились. Думаю, Амплий разлюбил Гайюса, либо стал им одержим. Иначе это никак не назовёшь. Он осквернил его имя. Поэтому покровители и хранители до сих пор продолжают молиться одному Касьяну, хотя у него даже той крупицы магии не было, что у мецената.