– Хотела бы я в качестве сюрприза направить этих вот существ все-е-ем Владыкам, – фыркаю я. – У меня другие планы, поэтому я пока не хочу раскрывать, что стала свободной.
Нет ни единого лишнего жуткого шёпота, ни одного проклятия, нет никаких галлюцинаций… Моя суть теперь не рвётся к своей хозяйке Джюель Бертран. Ниточка, связывающая меня с этой треклятой женщиной, окончательно разорвана.
Воздух пахнет ночью и свободой. Я вдыхаю полной грудью и выбрасываю ещё одну стаю прелестных сливающихся с ночью бабочек. Моя магия, мои бабочки, должны быть свободными. Так пусть ни одна из них не попадётся в чей-то сачок.
– Я уничтожу их всех, Грэм.
– Мы. Я обещал.
Джюель Бертран подставляет письмо навстречу вздрагивающему пламени свечи, бросает вспыхнувшую бумагу на мраморный пол и, дождавшись, когда она станет чёрной, ударяет по ней подолом своего чистейшего платья. Письмо осыпается.
Владычица выходит из своей белоснежно-золотой спальни и вальяжно садится на трон, укрывая острые ониксовые подлокотники длинными многослойными рукавами.
Игривый взгляд, горькая ухмылка… Неужели её собственная байка оказалась правдой? Теперь она лишилась ещё одного союзника – Сандера Даля. А был ли он хоть когда-нибудь на её стороне? Хранитель вертелся возле неё, втирался в доверие, а в итоге обвёл свою госпожу вокруг пальца! Он, подлец, ещё и отказывается говорить, где скрывает чёрную сиротку. Её дочь, её оружие, её план – всё это исчезло благодаря Сандеру. От мысли, что теперь Милдред не рядом, Джюель подавляет желание сгрызть зубами ногти или выдраить руки, словно бы они сплошь обагрены вязкой… тёплой кровью.
Скоро Джюель осуществит свой план, и тогда никто в этом мире не посмеет перейти ей дорогу. Все будут вздрагивать от её имени и преклонять перед ней колени, дабы расцеловать лаковые туфли, украшенные бриллиантами и голубой бирюзой. Она станет для всего света Богиней.
– С сегодняшнего дня вы мои рабы. Готовы пожертвовать своей жизнью ради Великой Владычицы этой вселенной? – раздаётся голос Джюель в одиноком тронном зале, освещаемом жуткими канделябрами с множеством свечей и тусклыми лучами стройного месяца.
Асманд окидывает Грэма недоверчивым внимательным взглядом, а затем не спеша переводит его на меня.
– Мы… были правы?
– Да, – отвечаю я.
Мужчины пожимают друг другу руки и здороваются коротким «приветствую». К моему удивлению, оба быстро находят общий язык. Асманд в общих чертах рассказывает Грэму о своих насильственных планах, о количестве будущей армии и не забывает с важным видом назвать несколько имён хранителей и покровителей, от которых брови Грэма удивлённо поднимаются, а глаза становятся зловеще блестящими от интереса.
– Со своими я поговорю. О моём реальном возвращении будет известно только самым доверенным лицам, – говорит Грэм. – Когда предатели дадут о себе знать, пустим слух, что кто-то притворяется выжившим Коши. Таким образом подомнём бдительность врага. Я обязательно верну покровителей и хранителей, которые из страха отвернулись от меня и моей команды.
– Есть предложение, – говорю я, наконец решив сказать то, что придумала за всё время, пока покровители общались. – Яфа, Кой и Дона сейчас в темнице сферы Голубой Бирюзы. Джюель с их помощью пыталась мною манипулировать, однако мы с Асмандом обвели её вокруг пальца. Не знаю, поверила ли она письму, но на некоторое время она зациклится на моих поисках и Сандере Дале.
– Сандер? – переспрашивает Грэм, и глаза его становится ещё более выразительными, чем раньше. В них я вижу злость, предвкушение мести…
– Да, тот самый Сандер.
Я коротко рассказываю Грэму о письме и объясняю, почему это может сработать. Джюель ведь легче поверить, что её предаст самый верный слуга, чем в то, что он совершит для неё героический подвиг.
– Хорошо. Но Джюель поймёт, когда Сандер ничего не скажет даже под жесточайшими пытками.
– Поэтому я вернусь к ней и притворюсь, что сумела сбежать и до сих пор ей подчиняюсь. Так я смогу убить Сандера. Мне эта идея безумно нравится.
– Это опасно, – перебивает меня Асманд.
– Нет, – отрезает Грэм, и деревянный стул под ним издаёт резкий скрип.
– Я в любой момент могу убить Джюель. Ко мне вернулась магия. Переживать не о чем.
– Есть. Ты не сможешь и пальцем её тронуть, пока наша команда в опасности, – Грэм пронзает меня своими безжалостными глазами, словно не он только что ласкал длинными пальцами мою спину и целовал мои губы.