– Да. Да... В таком случае я буду поддерживать её планы, чтобы она отвлеклась от Яфы, Коя и Доны. Я заставлю её вообще забыть об их существовании. Готовьтесь к кровавой бойне тихо, чтобы она даже не подозревала, что «под землёй» против неё назревает один из самых масштабный мятежей за всю историю мира сфер.
– Ты ведь понимаешь, что она опять заставит тебя убивать? – негромко интересуется Асманд.
– Я буду делать всё возможное, чтобы этого избежать. При необходимости… сделаю, как она прикажет.
Я на мгновение прикрываю глаза, надеясь, что это поможет мне избавиться от их лиц. Лиц тех, чья кровь оказалась на моих руках – хранителей Эдварда Эртона и Джека Бекера, семьи Бодо, Флавиана, Алика Аркура, неизвестного покровителя из тронного зала, который требовал Хардина показаться, и посыльных, друзей Ноама, в чьих глазах навечно застыл неописуемый ужас. Ноам… А он считается? Я тоже его убила?
Грэм и Асманд переглядываются и согласно кивают.
– В пределах разумного, – соглашается Грэм, вернув меня в реальность. Он понимает, что убивать для меня не в новинку. Слышал ли он про нашу власть?.. Наверное, да. – У тебя ещё одна задача – узнать, где их камера. Когда мы нанесём свой первый удар, наша команда должна быть на свободе.
Я улыбаюсь:
– Я уже знаю. Проблема лишь в том, как попасть туда тихо и незаметно, чтобы нас не обнаружили, а Яфу, Коя и Дону не убили хранители. Ещё нужно удостовериться, что они в прежних камерах, иначе все усилия будут напрасными.
– Тогда за дело? – Асманд громко поднимается и ставит кружку с ромашковым чаем на стол.
– Ещё один момент, – говорю я. – Расскажи, как ты смог выжить, Грэм?
– Это подождёт. Зациклимся на наших задачах.
– Кстати, – встревает Асманд, пережёвывая свежее банановое печенье. – Раз уж ты, наша дорогая девочка-ключик, можешь говорить… Выкладывай, как есть! Что Джюель планирует?
Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза.
– Она неоднократно говорила мне, что её намерения куда серьёзнее, чем я думаю. «Мои планы выходят за рамки сфер. Я стану богиней планеты Земля и всего мира сфер». Джюель убьёт каждого, чьё положение выше, чем у обычных людей – это вся земная власть.
– Чтобы… Чёрт бы её побрал! – вспыхивает Асманд. – Немыслимо!
Грэм молча закусывает губу и задумчиво смотрит в окошко.
– Время – наш враг, – тихо выговариваю я и вскакиваю со стула, решив, что пора начать действовать.
Асманд, выслушав мои поручения, уходит на поиски металлического листа или толстой цепи. Но пока он не выполнил эту задачу, я прошу его навестить Ланзо Кёнига и узнать у него, какую версию моего побега он поведал Владычице.
Я ухожу в гостиную и быстро переодеваюсь в своё когда-то белое платье для сна. Удивительно, что Асманд вообще его сохранил.
Я возвращаюсь на кухню, на ходу спутывая пальцами свои волосы.
– Грэм…
– Пожалуйста, – перебивает он. – Милдред, я расскажу тебе, но позже.
Я опускаю взгляд в пол. Почему он не хочет об этом говорить? Не случилось ли что-то такое, что причиняет ему сильную боль? Или он переживает, что ранит мои чувства своим рассказом? Если бы я была сейчас смелее, спросила бы об этом прямо, но мне до сих пор не верится, что передо мной сидит Грэм Коши, а поэтому я… отчего-то боюсь.
Асманд возвращается очень громко, видно, решив, что мы с Грэмом…
– Нашёл! – объявляет Асманд, прекращая поток моих мыслей.
Я выставляю руки вперёд. Грэм хмурит брови и резко отворачивается.
– Начинай, – уверенно говорю я, выдавливая улыбку.
Асманд обматывает концы колючей проволоки двумя кухонными полотенцами, чтобы самому не пораниться, и окольцовывает ею мои руки. Я киваю, и покровитель постепенно сокращает расстояние. Лезвия врезаются в кожу, погружаясь всё глубже и глубже. Я стискиваю зубы, чтобы со рта не сорвался крик или ругательство. Запястья и ладони стремительно заливаются кровью. Она капает на пол и пускает свои струи к моим локтям.
– Лучше кричи, – безрадостно улыбнувшись, советует Асманд.
– Брось… Вы-ыдержу.
Грэм всё-таки решается подойти к нам. Он осматривает мои руки тяжёлым взглядом, и ноздри его сердито раздуваются.
Асманд протягивает ему проволоку.
– Я не сделаю этого, – отвечает Коши, сжав челюсти.
– Асманд! – возмущаюсь я. – Кончай давай.
Он послушно становится позади меня. Напротив – Грэм, решивший смело смотреть на то, как я позволяю Асманду калечить себя. Не хотел же изначально смотреть… Неужели винит себя в том, что я видела, как его пытал Сандер?
Как только железки прикасаются к моей шее, я осознаю, что начала дрожать всем телом. Грэм не показывает свои эмоции, но я уже научилась распознавать их сквозь толстый лёд. Ему страшно. Он всё помнит, он видел, как точно такое же «украшение» на меня повесил Сандер.