– Поможешь? – просит он, опираясь на бортики ванны.
– Киара, посмотри за Яфой.
Я вытаскиваю длинное полотенце из мешка, подхожу к Коши и хватаю его под локоть. Он с большим усилием поднимается, стараясь не напирать на меня. Показываются его исхудавшие плечи и обнажённый торс.
Я отвожу взгляд от наготы Грэма и подаю ему полотенце. Он берёт его только тогда, когда устойчиво держится на ногах. Грэм почти полностью отскрёбся от кровавой корки, только волосы ему нужно будет помыть как минимум пять раз.
Коши садится прямо на плитку и облокачивается головой о ванну. Пока я вымываю её и набираю дополна такой же горячей воды, Киара уже сменила воду Яфе и намылила ей голову.
Такая простая работа – менять воду четыре раза – нехило вымотала меня скорее своей цикличностью, чем энергичностью.
Я помогаю Грэму несколько раз помыть волосы. Он держится сжато, неловко, позволяя мне массажировать его голову, касаться затылка и шеи. Я бы на его месте тоже чувствовала себя слабой и жалкой. Лишь спустя полчаса Грэм смог самостоятельно надеть штаны.
Он снова садится на пол, прилегая голой спиной к холодной мраморной стене. Когда я сажусь напротив, он с трудом поджимает под себя ноги.
Я обрабатываю ему раны на груди и забинтовываю вывихнутое плечо. Грубое дыхание покровителя часто звучит у моего уха, а руки порой невесомо касаются моих запястий, чтобы указать, какие раны я ещё пропустила.
Момент полного доверия, момент близости, частые взгляды и молчаливые вымотанные улыбки – всё это скрепляет нас с моим бывшим учителем невидимыми нитями.
– Всё будет хорошо, – говорю я, встретившись с его внимательным взглядом.
Грэм надевает рубашку, а я бегу помочь Киаре подержать Яфу, чтобы надеть ей нижнее бельё и штаны.
Грэм по просьбе закрывает глаза и смотрит на нас лишь тогда, когда я буркаю: «Всё».
– Дай резинку, – просит он.
– Киара, – говорю я ей, так как сама ими не пользуюсь.
Грэм связывает волосы в низкий пучок, более объёмный, чем прежде, из-за своей длины.
– Теперь вам нужен долгий и крепкий сон, – объявляю я. – Тебе тоже, мисс Аттвуд.
Я благодарно улыбаюсь ей, и она, качая головой и уперев руки в бока, восклицает:
– Ты удивительная! Как можно было всё это провернуть?
– Всё расскажу, я сейчас совсем без сил. Мы торчим здесь три часа.
– Без проблем. Тебе ещё нужно помочь?
– Да, перенесём их в спальни. Ты знаешь, где комната Грэма?
– Там, где и твоя?
– Боги, справа. Я возьму на себя Яфу.
Положив девушку с испорченными и срезанными волосами, давно ставшими наполовину русыми, на кровать, я сворачиваюсь в комок на диванчике и засыпаю, ожидая, когда смогу поговорить со своей подругой.
Глава 4
Яфа несколько раз шевелилась во сне, порой мычала и выговаривала что-то бессвязное. Спать она будет ещё очень и очень долго, поэтому, не дожидаясь её пробуждения, я покидаю комнату и отправляюсь в библиотеку.
В кабинете мадам Бланчефлоер нет. Бутылка вина не откупорена. На столе не стоит бокал. Здесь темно, как и было всегда, но кое-что всё же бросается в глаза – лаковые красные туфли на полу.
Я на некоторое время застываю, а затем вылетаю из комнаты. В читальном зале все мигом поднимают головы, отрываясь от чтения.
– Приветствую. Извините, вы не видели мадам Бланчефлоер, нашего библиотекаря? – спрашиваю я.
Читатели переглядываются. Одни отрицательно качают головой, другие тихо буркают себе под нос что-то непонятное и опускают глаза в книгу, а кто-то просто пожимает плечами.
Я переношусь в темницу на первый ярус, затем на второй и только там сторож отвечает мне:
– Была такая. Вся в красном?
– Да, она. Могу я поговорить с ней?
– Нельзя. Ты думаешь, как я до сих пор здесь работаю? Вот именно к ней Мэри запретила кого-либо подпускать. Узнает – я без головы останусь.
– Пожалуйста, помогите мне. Это вопрос жизни и смерти.
– Ух, если меня хватятся, будешь спасать мой зад.
– Об этом никто не узнает. Даю слово.
Тысяча пятая камера. Второй ярус – один из наиболее щадящих: с зарешёченным окошком на металлической двери, кроватью с белым скудным постельным и каким-никаким пропитанием. В такой темнице однажды сидела Алисия Бодо за подстроенное мной и Грэмом нападение.
Грэм и Яфа целый год не могли восполнять энергию сокрушением, а питались неизвестно чем, учитывая запах, который царил в их темнице. Они вдыхали собственный смрад каждую секунду, и только в бессознательном состоянии чувствовали его далёкие отголоски.
Мадам Бланчефлоер стоит посреди холодной камеры. Голые ноги стали бледными, а нос покраснел. Скорее всего, она по обычаю сбросила туфли и закинула ноги на стол. И не дав даже возможности обуться, её схватили и поставили на колени перед Флавианом.