Я поднимаюсь и становлюсь перед высоким креслом. Мои колени упираются в колени Грэма. Просто так удобнее… Покровитель закрывает глаза, и я парой движений делаю две небольшие пряди короткими.
–Ты закончила? – спрашивает он, всё ещё не открывая глаз.
– Ага.
– Как ты это сделала?
– Это сделала не я, а мадам Бланчефлоер, – отвечаю я, наскоро стряхнув с предплечья Грэма пучок обрезанных волос.
– Она? – удивляется Грэм, явно не предугадав, что библиотекарь станет его новым союзником.
– Угу.
– Ты поблагодарила её?
– Да, – сухо отвечаю я.
– Ты не хочешь вдаваться в подробности…
– Приди в себя для начала.
Он узнает об этом, но не сейчас. Не могу я так сразу взвалить на него то же чувство вины, которые гложет меня после последнего разговора с мадам Бланчефлоер. Она пожертвовала своей свободой ради Грэма и Яфы – ради будущего сферы.
– Мне лучше.
– Тогда пойду к Яфе. Она, должно быть, проснулась.
– Подожди, – Грэм цепляет мою ладонь и крепко, но аккуратно стискивает её. – Спасибо.
Вдумчивые серьёзные глаза осматривают моё лицо, опускаются на наши сцепленные руки и снова поднимаются.
Мне не приходится сильно наклонятся, чтобы коснуться его колена – сначала я дотрагиваюсь кончиками пальцев, затем целиком ладонью.
– Ради общего дела, Грэм.
– Ради общего дела, – вполголоса отвечает он.
В комнату, после одиночного стука и позволения Коши, входит Вермандо.
– Грэм, – ахает он, замирая у двери.
Перед тем как уйти, я останавливаюсь возле Вермандо и почти шёпотом говорю ему в ухо:
– Как жаль, что он свободен не из-за своего нерешительного наставника.
Вермандо щурится и поджимает губы.
Яфа сидит на одеяле, крепко обхватив колени.
– Привет, – говорит она. – Я думала, что это сон.
– К счастью, нет. Ты на свободе. И Грэм тоже, он сейчас с Вермандо.
– Я так давно мечтала лежать в своей постели, а не на бетоне, – дрожащим голосом выговаривает Яфа.
– Знаю. Я обещала, что вытащу вас из темницы, и я это сделала.
– Каким образом?
– Мадам Бланчефлоер поделилась некоторыми сведениями о Флавиане.
– Так он у тебя на крючке?
– Можно и так сказать.
– Это хорошо. Нужно поговорить с Грэмом. Он знает, что делать с этой информацией. И… как он?
– Уже ходит. И говорит, чего не скажешь о вчера.
– Мы с ним столько всего видели, что кажется, между нами стёрлись все границы.
– Если у тебя есть силы, расскажи.
– Вообще, это началось ещё давно. Мы вместе сокрушали, тогда были не особо близки. И… город, где жила моя мама, его затопило цунами. Я попросила Грэма спасти её. Он отговаривал меня, а я знала последствия и всё равно пошла на поводу у семейных чувств. Он помог мне, перенёс маму в безопасное место. Город был полностью разрушен, погибло очень много людей. Сейчас я навещаю свою маму, иногда помогаю ей. Она меня, правда, не помнит и думает, что я простая добрая девочка. Хотя это совсем не так. Она страдает от туберкулёза и совсем скоро должна умереть. А я даже не в силах… лишить её страданий, которые сама же на неё навлекла.
– Если бы мама помнила тебя, она бы, несмотря ни на что, гордилась тобой. Ты не закрыла глаза на то, что она могла погибнуть. Спасла. И она бы тоже думала, что это спасение – последние мгновения с дочерью. Можно сказать, вселенная подарила ей немного времени.
Девушка шумно шмыгает носом.
– Может быть. Кстати, – Яфа выдавливает из себя улыбку. – В тот день Грэм спас не только мою маму. Какой-то нелюдь ещё до происшествия выбросил на улицу коробку с котятами и взрослой кошкой. Не знаю, что тогда нашло на великого Грэма Коши, но он услышал, как громко они пищат, и ринулся спасать. Многие погибли от утопления, кошка пыталась утащить в зубах двоих, но её унесло водой. Грэм схватил того, который на удивление барахтался на поверхности, боролся за жизнь… Так появился Мейлко. Всё живое, спасшееся от предначертанной гибели, потом страдает от последствий и в итоге умирает, но Мейлко было суждено жить. С тех пор прошло четыре года.
– А что тогда было с Грэмом?
– Его заключили в темницу третьего яруса. Два года просто сидишь, не ешь, не пьёшь, не сокрушаешь.
Я вытащила Грэма и Яфу с самого последнего яруса: жестокие пытки, цепи, химия и прочие способы причинения увечий.