– Отвечай, – выдохнув, требуя я.
– Если больше не будешь бросаться в меня… магией.
– Да, как пожелаешь. – Я примирительно поднимаю руки и невозмутимо ухмыляюсь.
Зейн некоторое время тяжело дышит, затем прикрывает руками пах и, тяжело насупив брови, говорит:
– «Можешь вернуться к нам, когда Милдред скажет тебе: «Ты прощен», а если этого не произойдет в ближайшее время, я сделаю всё, чтобы ты забыл о спокойной жизни». Слова твоего первого учителя! Я всего лишь пытался вернуться в его команду. Он не оценил мою попытку. Я ему и не нужен был никогда. Собачка, которая выполняет грязную работёнку. У меня даже своих связей не было. В дни перерасчёта я всегда сидел смирно, как никчёмная тварь. Грэм в тюрьме, и это очень хорошо, потому что оттуда он меня не достанет.
Я вынимаю свой меч из ножен, целюсь в ложбинку между грудей Зейна и уверенно попадаю в цель. Рёбра покровителя с хрустом ломаются. Я, глотая слюну и крепко-накрепко стиснув челюсти, подавляю подступающую тошноту. Достаю лезвие из тела и почти отскакиваю.
«Соберись!».
– Счастья тебе, Зейн Байетт. Навещу твою давнюю подругу. Для нее я приберегла свои навыки. Обещала же ей поединок. Поступлю в отличие от неё честно и буду сражаться на равных, не прибегая к магии.
– Ты всегда была такой ужасной или… стала, когда прибыла в сферы? – хрипло спрашивает Зейн, хватаясь уже за кровоточащую рану.
– Счастья тебе, Зейн, – выговариваю я.
За ближайшим тёмным поворотом я извергаю неудачный завтрак. Больно он мне нужен был! Я стараюсь не корить себя за доставленную грязную работу посыльным, им ведь и не такое приходилось разгребать в сферах. Вспомнить одни только темницы, где покровителя можно по кусочкам собрать.
Комната Алисии безмолвствует. Это оказывается на удивление просторное местечко с малым количеством мебели. Здесь нет той вызывающей роскоши, которую я ожидала увидеть у дочери правой руки.
Низкая кровать с угольной постелью, большое вертикальное зеркало с чёрной тонкой каймой. Над кроватью висит картина: два человека, смотрят друг другу в глаза, точно время остановилось, и замерли их взгляды. Мужчина белый как мел, черты его лица нечёткие, размытые. На женщине одежда в цветочек, её яркие, как раскалённые угли, волосы могут ослепить даже слепого. Мужчину и женщину разделяет ствол дерева с тремя сучьями и хаотично растущим зелёным, даже почти чёрным, оперением. Вдали, на возвышенности, как потерянный ребёнок, стоит красный дом, в котором, как мне кажется, только в одной-единственной комнате зажжён свет.
Такое искусство о безответной любви свойственно чувствам и переживаниям Алисии. Полагаться на свои предположения я не могу: что творится в варварской душе Алисии, известно только ей самой.
Я тихонько жду больше получаса, и только тогда девушка появляется, запыхавшись после сокрушения, тренировки или привычной драки с тем, кто слабее, или кто дыхнул на неё чересчур шумно.
Кресел здесь нет, да они здесь и не нужны, потому что Алисия вряд ли принимает у себя гостей, поэтому я присела на низкую тумбу из чистого оникса.
– Приветик. Я уж думала, ты забыла о своей мести, – произносит Бодо, обводя меня взглядом.
– Точнее, «о своём обещании». Ты просила напомнить – я вежливо напоминаю.
– Я не в настроении. В другой раз. – Алисия открывает скрипучий шкаф, достаёт тёмно-красный короткий топ и кидает его на кровать. Продолжая рыскать, она говорит:
– Ты проваливаешь?
Она один движением расстёгивает пуговицы и сбрасывает потную рубашку, обнажая острые плечи, округлую накаченную грудь и осиную талию.
– Подожду, когда ты закончишь, – непринужденно отвечаю я и в ожидании скрещиваю руки.
Девушка смеётся, придавая форму своим синим кругам под глазами, и поворачивается к зеркалу.
– Посмотри. Потрясающее тело, – проговаривает она. – Как же сверкали глаза Грэма, когда он видел мои плечи. При встрече он целовал меня не в губы, а в плечо, если оно оказывалось открытым, – она, прямо как это делает Коши, смотрит в отражении зеркала на мою реакцию. Я натягиваю улыбку и продолжаю смотреть. – Ради него я носила открытую верхнюю одежду, а сейчас... Сейчас я забыла, как это.
– Как что?.. – безынтересно спрашиваю я, делая вид, что её слова не застали меня врасплох.
– Любить друг друга.
– Ты сама виновата, изменница.
Я прямо сейчас готова подскочить и скрестить наши мечи, но будет настоящим упущением, если я не выслушаю её историю и не познакомлюсь с другой стороной Грэма. И мне, стыдно признаться, с каждым днём хочется знать всё больше и больше.
– Да, я предала. Я этого не хотела. Грэм даже не позволил мне оправдать себя, а просто заткнул своим суровым, злым взглядом. – Девушка быстро одевается и стягивает с себя штаны, заменяя их короткой юбкой. – Знаешь почему? Потому что я оказалась дочерью семьи Бодо, как вы все нас называете.