– Оставишь нас с этим полудурком наедине? – спрашиваю я. – Нам нужно обсудить некоторые рабочие дела. О, не переживай, он мне неинтересен как в интимном плане, так и в романтическом. А даже если бы был, я бы не осмелилась бороться с такой интересной девочкой. Как тебя зовут?
– Я вообще-то тут, – буркает Гальтон, ища свою одежду под подушками и в одеяле.
Молодая красавица не отвечает мне, без стеснения надевает на голое тело белый плащ, натягивает ботинки и выбирается в коридор.
Найджел находит свои штаны и с улыбкой спрашивает:
– Будешь смотреть?
– На что там смотреть? – отвечаю я, не убирая с лица улыбку, и закрываю глаза.
– Раз уж тебе неинтересно, то не подглядывай.
– Давай быстрее…
– Готово.
– А верх? – возмущаюсь я, подмечая над пупком Найджела небольшую плоскую родинку.
– Всё для тебя!
– Мне твой торс не в новинку.
Мужчина на мои слова тут же поднимает брови.
– Потому что ты всегда ходишь как новорождённый, – оправдываю себя я, пока он не надумал невесть что. – Как зовут эту красавицу?
– Какая разница? – насупившись, спрашивает Найджел.
– Чего ты так взъелся? Не украду я её у тебя, – смеюсь я и падаю в кресло. – М-м-м… А знаешь, если бы ты тогда не признался, что соблазнить меня было твоим тайным желанием, которое я не смею оспаривать, мы бы с тобой повеселились.
– Правда? – тихо спрашивает он и щурит глаза, пытаясь разглядеть ложь.
Я рассматриваю свои ногти и не сдерживаю улыбку.
– Если бы я не хотела этого, то не решилась даже поцеловать тебя.
Зачем мы снова возвращаемся к этой теме, если поручились позабыть о том дне?.. Наверное, мне просто нравится дразнить Найджела и наблюдать за тем, как он мечется и нервничает. Иначе не объяснить моё неистовое желание говорить и подковыривать его. Маленькая месть ли это? Не знаю…
– Теперь я жалею. Полный идиот…
– Эх, Найджел. Эх.
– Зачем пожаловала ко мне лично в спальню? – он протягивает последнее слово и подступает ко мне не спеша, как хищник. – Неужто ради незаконченного?
– Размечтался, – отрезвляю его я, и Найджел нелепо останавливается неподалёку от своего шкафчика. – Как я сказала красавице без имени, это по важному делу.
– Джюель?
– Да. Прошло столько времени. Алик всё так же упирается?
– Я не говорил с ним об этом напрямую, только намекал. Он всегда отвёртывается. Боги, ему двадцать три года, такой мелкий и такой умный. Хотя манию величия у него не отнимешь. Вся его комната в золоте. Кажется, украшения и золото у него даже в заднице есть… То есть, по сути, там ничего нет. Вообще, чисто физически есть… Чёрт, вымойте мне рот с мылом, что я несу?! Имею в виду, он купается в золоте, как муха в дерьме, – сдаётся Найджел, скривившись в лице.
– Ну и мерзкий он.
– Почти все покровители бирюзы алчные. Это я – люблю развлечения, а вот такие, как он – сплошная грязь.
– Ты сможешь поторопиться?
– Не знаю, Милдред. Это опасно. Алик чист, как его золото, ни одной ошибки, из-за которой он может упасть в глазах Джюель. Он её прямое продолжение. Ничего не найти. Вот поэтому я решил попробовать вытянуть у него информацию, сыграв на его слабости к мужчинам. Я вижу, что он что-то сильное ко мне чувствует… Как же я надеюсь, что это правда, а не актёрское мастерство. Иначе… мы просто провалимся в яму, а Джюель опять победит. Если у нас всё получится, я хочу избавиться от Алика раз и навсегда.
– Убить?
– Мечтаю, но нет. Хочу загнать мышь в норку, перекрыть выход и, чтобы не смог прогрызть новый, выбить ему все зубы.
– Я буду ждать от тебя хороших вестей, – я закусываю губу и всё же решаюсь произнести вслух то, чего так отчаянно боюсь: – Неприятно на душе оттого, что мы собираемся шантажировать Джюель с помощью моего брата.
– Вспомню. Секунду, – Найджел косится в сторону, некоторое время раздумывает, а затем радостно поднимает указательный палец: – «Пожертвовать придётся многим»! Цитирую Касьяна. Удивляет, что я ещё помню. Я читал эту бесполезную книжку под надзором своего противного учителя. Меня наказали всего лишь потому, что я выпил семь стаканов пива и пропустил тренировку. Едва что-то видел, всё размазанное перед глазами.
В моём мозгу слова Касьяна отпечатались навечно. Всё прошлое, из-за которого я здесь стою, будет вечно преследовать меня. И ныне оно не желает отпускать меня, заковав в цепи. После убогой итальянской обстановки мне хочется прыгнуть в холодный океан и выморозить из памяти увиденное.
– Я не хочу жертвовать тем единственным, что осталось от моей семьи.