– Я хорошо развила свою выносливость, когда проходила Испытание в Аметистовой сфере. Сейчас мне просто нужно отдохнуть, потому… Потому что мне все надоели.
– Как? – только и спрашивает Грэм.
Я зачем-то осматриваю тихий зал, стеклянный купол, сквозь который видно огненное небо, прикрытое толстым слоем дыма, а затем заставляю себя улыбнуться.
– Я не умела контролировать свою магию. Когда она выбиралась наружу, то медленно сжигала меня: изнутри или снаружи, впрочем, как ей вздумается. И так семнадцать раз, пока я не сумела сказать ей хотя бы «спокойнее». Меня неисчислимое количество раз тошнило, Юми насквозь прокалывала меня мечом, бросала со снежной скалы, била по лицу, когда я не могла очнуться. Однажды я на короткое время задержала дыхание, и Юми подумала, что это… конец, и так испугалась, что начала звать на помощь. Иногда я, совсем того не желая, вредила своей магией всем, кто был поблизости. Всё это ещё больше загоняло меня в рамки.
– Ты молодец, – говорит он, и в его взгляде я вижу нескрываемое уважение. – Когда-то на этом месте ты не умела управляться с деревянным мечом… Я пропустил твоё развитие.
– Возможно, оно и к лучшему. Неприятное зрелище.
– Если бы я знал, не заставлял бы тебя со мной тренироваться.
– Забудь, Грэм. Я понимаю твою строгость, однако больше не нуждаюсь в ней.
Мой бывший учитель коротко кивает, а это значит, что наши с ним взаимоотношения в эту секунду переходят на новый уровень. Теперь он не будет меня наставлять, а станет поддерживать как свою подругу.
Мы переносимся в трапезную и оба заказываем тушёный картофель со свининой. Я советую Грэму попробовать здесь гранатовый сок, и он охотно соглашается. Дополнительно я беру себе небольшой горшочек варёных мидий и креветок.
– Что ещё случалось, пока меня не было? – интересуется Коши.
«Много ужасного. Например, Джюель чуть не убила Найджела, а я своей магией лишила жизни двух хранителей».
– Бледнеешь, – замечает Грэм. – Что-то серьёзное?
– А-а, нет. Всё отлично, правда. Юми водила меня в амфитеатр, – перевожу тему я. – Ты участвовал когда-нибудь в поединках?
– Да. Ни разу не проигрывал, – без хвастовства отвечает он, накалывая на вилку сочный кусочек свинины.
– А у тебя было второе имя? Юми, например, звали «Буря», – спрашиваю я, пережёвывая крохотную креветку.
– «Чёрный дракон», что значит сила и непобедимость.
– Интересно, – говорю я и сдерживаю желание осмотреть покровителя от головы до пят. Крепкое тело, которое он контролирует даже сейчас, не смея сделать лишнее движение… Он должен вызывать у меня страх, хотя бы какое-то волнение, но ничего из этого я не испытываю. Наверное, потому что я видела его таким, каким почти никто не видел – разбитым, замученным.
– Это занятие не понесло для меня никакой пользы. Достойных противников не было, я ничего для себя не почерпнул.
– Юми… С ней был бы достойный поединок.
– Верю. Она была сильной.
После нескольких мгновений тишины я решаю добавить:
– Я написала ваши с Яфой имена.
Грэм кивает и запивает еду соком.
– Я хочу поговорить с тобой, – нерешительно выговариваю я.
– Сейчас?
– Нет, у тебя. Слишком много ушей и любопытных глаз. Так и чувствую, как они рассматривают нас.
Оглядев трапезную, я действительно уличаю покровителей за наглым подсматриванием. Кто-то оказывается компетентнее и резко отворачивает голову, парочка хранителей утыкают взгляд в свои тарелки с лапшой.
Закончив есть, мы переправляемся к Грэму. Мейлко лежит возле подушки и, чуть высунув розовый язычок, громко сопит.
– Если я исподтишка поглажу его, он быстро проснётся? – спрашиваю я, подкрадываясь.
– И расцарапает руку.
– Такое удовольствие мне ни к чему.
Грэм снимает камзол, оставаясь в одной рубашке. Он распускает слегка растрёпанные волосы, погружает в них пальцы и аккуратно встряхивает.
– Я жду, – говорит он.
– До поединка я говорила с Алисией. – Я сажусь на его кровать.
Коши никак не реагирует на её имя, и, стянув сапоги, садится напротив меня. Его лицо находится настолько близко, что я могу рассмотреть каждый изъян на его лице (и, чёрт возьми, позволяю себе такую наглость), услышать чудесный запах хвои и нутром испытать его скрытую улыбку, которую он умело ото всех прячет.
– Милдред? – будит меня его глубокий голос.
– Да, мы общались с ней. Она… – в эту секунду я забываю всё, о чём хотела сказать. Я смотрю в тёмные, почти сливающиеся со зрачками, глаза покровителя, не понимая, почему не могу спрятать лицо в ладони и именно им предоставить моё смущение.
– Это обо мне и Алисии? – напоминает он.
Я медленно прикрываю глаза и слабо улыбаюсь.