– Да… Да. Она сняла перчатку. Там… не было пальца. Я никогда не придавала значение её странному стилю, а потом поняла, что она носит одну перчатку не просто так.
– Это сделал я.
– Спасибо за правду, – киваю я.
– Ты должна знать.
Почему должна? Почти никто не знает, что между ними произошло в тот день – только сплошные догадки и предположения. Грэм затруднялся рассказать мне об этом, когда он был моим учителем и всячески избегал этой темы. Он… правда считает меня настолько близкой, чтобы делится своим прошлым? Или это желание разделить с кем-то свою историю? Первое явно противоречиво, потому что Грэм до сих пор не делился своей жизнью с Яфой, которая ему роднее, чем кто-либо, а я – просто его бывшая ученица, девушка, которая освободила его из темницы ради общего дела. Мне не положена такая роскошь.
– Я продолжу, – говорит он, и я стараюсь не показывать удивление. – Когда у нас всё только начиналось, Алисия была совсем другой. Мы вместе тренировались, сокрушали, совместно проводили почти всё наше свободное и несвободное время. Она призналась, я признался. Алисия без умолку говорила… о наших детях и прочем… счастье. Я верил. Пока она не начала проявлять внимание к моим рабочим делам, моей команде и моим планам. Она скрывала от меня своих родителей, говорила, что не общается с ними. Но мне удалось узнать, чья она дочь. В этот же день она напала на Вермандо, чтобы усмирить пыл своих родителей «отважным» поступком. Отставной покровитель без меча не мог защититься и получил много серьёзных ран. Алисия шпионила для своей семьи. Они хотели убрать меня, моего наставника и всех, кто меня поддерживает. Алисия клялась, что поначалу собиралась выдать обо мне всё, но потом передумала. Я не поверил.
– Ты отомстил ей за своего наставника, – понимающе заключаю я. – Теперь она полностью лишена твоего внимания.
– Между нами случился серьёзный поединок, в ходе которого я отрезал ей палец. И занятно то, что она сражалась так свирепо, будто всегда ненавидела меня. Я убедился, что её прошлые слова – приманка. В итоге нас наказали, заставили вместе сокрушать семь дней и не поднимать друг на друга меч. Мы ни разу не заговорили.
– Ты ещё любишь её?
– Нет. Больше нет.
Грэм задерживает на мне взгляд. Уголки его губ сначала робко и неуверенно поднимаются, а затем, слегка приоткрыв рот, Грэм позволяет себе слабую улыбку.
– Сейчас я счастлив без неё. Сполна.
В это мгновение громко, как скрипучая дверь, мяукает Мейлко. Он потягивается, зевает и трётся о моё колено. Затем запрыгивает Коши на ноги.
– Ты видел это?! – радостно говорю я и приглаживаю пушистую чёрную шерсть. Он принимается довольно мурчать.
Грэм удивляется не меньше меня.
– Кажется, он полюбил женщин, – говорит Грэм всё с той же улыбкой на лице.
– Теперь мы неприятели, сумевшие найти общий язык.
Глава 6
Найджел стоит передо мной, расплывшись в довольной улыбке. Таким осчастливленным я его никогда не видела.
– Хорошие вести, – оглашает он нарочито низким голосом.
Ради разнообразия и некоего испытания я решила сокрушать в чёрном шёлковом платье длиной ниже колен. Оно достаточно свободное, чтобы в нём можно было без затруднений передвигаться и бегать.
– Я выудил у Алика списки. Он мне их самолично принесёт.
– Ты уверен, что он не пошёл к Джюель?
– Удивительно, но этот парень слишком привязался ко мне. Ну, либо он просто хороший актёр, как я и говорил.
– Я хорошо выгляжу? – занервничав, спрашиваю я.
– Обворожительно, как и всегда, моя госпожа, – элегантно поклонившись, говорит он.
Я фыркаю, хватаю со стола меч, и Найджел переносит нас в комнату Алика Аркура.
Я осматриваю то, что так похоже на пылающее небо сферы Чёрного Оникса – стены, постель, балдахин, зеркало, стол, шкафы и тумбы. Золото повсюду.
– Вот, – Алик всучивает нам большую стопку папок. Он окидывает меня презренным взглядом. – А ты ему кто?
– Подруга, – лаконично отвечаю. – Не думала, что покровители вашей сферы такие мелочные в любовных связях.
– Милдред, – бросая на меня испепеляющий взгляд, сквозь зубы проговаривает Гальтон. – Алик, ни слова Джюель.
– Конечно, любимый, – мужчина оставляет на его щеке влажный след от мимолётного поцелуя, затем падает на кровать с золотистым постельным бельём и подпирает голову рукой.
Он смотрит на меня с нескрываемым пренебрежением. Или на нас обоих?
Найджел всем видом показывает, что это прикосновение вызывает у него одни лишь трепет и счастье. Едва мы покидаем комнату, он вытирает щеку рукавом и недовольно рычит.
– Хочу, чтоб он сдох.
– Из него высокомерие ключом бьёт.