Алисия была тайным оружием, шпионкой подосланной Грэму. До их скандала никто не знал её происхождения. Родители девушки – настоящие изверги без толики любви к своей собственной дочери.
– Я бы так же поступила, – неуверенно говорю я.
– Потому что ты дрянь!
– Что ж, тогда и Грэм недалёк от твоей ненависти?
– Конечно. Как бы сильно я ни любила его, это его второе имя, чёрт возьми. Я не заслужила тех страданий, на которые он меня обрёк.
– Под страданиями ты подразумеваешь проливать слезы, потому что никто не греет твою постель?
Алисия как минимум должна была разозлиться и дать мне пощёчину, но она лишь улыбается, связывает волосы в низкий хвост и… начинает плакать. Она хлопает ресницами, тихо и глубоко вдыхает, но осознав, что зеркало отражает её неудержимую боль, садится в изножье кровати и обливается слезами. В моём присутствии.
– Он осрамил меня. Он... – девушка резко поднимает глаза, снимает перчатку – её постоянную спутницу, и показывает руку с четырьмя пальцами. Мизинец отрезан. – Я люблю его так же сильно, как ненавижу.
– Это сделал Грэм? – мне не удаётся скрыть удивление.
– Бессовестно.
– Ты… врёшь.
– Так ли хорошо ты знаешь своего учителя?
– Он более не мой учитель.
Младшая Бодо шмыгает носом и указывает рукой в сторону выхода. Она ждёт, что я убегу, но нет, я не сдамся.
– Что ты сделала, раз он так поступил с тобой? – интересуюсь я.
– Ты можешь спросить любого прохожего, он тебе расскажет.
– Пробовала. Никому неизвестно, что на самом деле между вами произошло. Разве не приятно услышать историю из первых уст?
– Тогда я тем более буду молчать.
– Ладно, ладно. Тогда мне пора, – тихо говорю я и грузно поднимаюсь с хрустом в спине и клацаньем в ногах.
– А как же бой? – насупившись, спрашивает девушка.
– Когда тебе станет легче, я примчусь как скаковая лошадь, не сомневайся. Негоже драться с тем, кто мгновение назад сокрушал, а позже поплакал за всех несчастных.
– Благодарить не буду, голоштанка, – с шипением бросает Алисия.
– И не прошу.
Уходя, я слышу заунывное рыдание, сопровождающееся лёгкими ударами по кровати. Так вот, как звучит настоящая боль... После всех бед, которые покровители друг другу доставили, Алисия продолжает дорожить Грэмом. А может, это просто одержимость? Я никогда не была в этом омуте – никого не любила так, что потом всю жизнь вспоминала бы свою настоящую любовь. Попасть в эти сети страшно.
Алисия умоляет своих родителей отпустить Грэма, ползая на коленях и разбрасываясь мольбами. Но что ей эти просьбы? Ей нужно действовать, а не унижаться. Мне тоже нужно приступить к исполнению своих планов.
Я переношусь в загородное недорогое кафе на Земле, полюбившееся мне ещё со школьных времён. Здесь мы с Айком отмечали праздники или заезжали, чтобы выпить чашку кофе и съесть таящий во рту круассан с миндальной начинкой. Правда, Айк ненавидел сладкое и всегда брезгливо отворачивался, когда видел на моих губах растёкшийся тёплый крем.
На часах 10:22. Сегодня Всемирный день почки… Именно на такие необычные праздники мы приезжали в кафе, чтобы полакомиться свежими сладостями. Это был, скорее, весёлый повод. Сладости обычно ела я, а Айк – салаты, яичницу с беконом или его любимейшие сэндвичи с толстенным куском сыра.
За самым дальним столиком у окна сидит крепкий высокий мужчина, задумчиво рассматривающий, как медленно капельки дождя ударяют по лужам. Возможно, этот мужчина чувствует, что из его души вырвали человека, не может найти связующие нити и даже не понимает, как вспомнить, что такое вообще случалось.
Он и не вспомнит.
Я собираю волю в кулак и робко присаживаюсь напротив него. На мой стульчик.
– Здравствуйте, – вежливо, но настороженно говорит Айк Белл и ставит маленькую белую чашечку на блюдце.
– Здравствуйте, – выговариваю я.
Слишком болезненно слышать это… Мы с ним никогда в жизни не здоровались, даже банальным «привет» не пользовались, а сразу начинали с разговоров или мелких издёвок, из-за которых потом целый час не могли перестать хохотать.
– Я... меня зовут Милдред.
– Вам что-то подсказать? – ровным тоном спрашивает Айк.
– Никто не знает, что я здесь, а если бы узнал, наверное, наказал бы.
Я замечаю, что всё это время нервно тёрла колени. И Айк это подмечает, опустив понимающий взгляд на мои ноги.
– Почему? – заинтересовывается он.