– Она начала чувствовать небольшой дискомфорт. Полагаю, твой срок – это несколько лет, максимум десять. Предполагаю очень неточно.
– Но… Флавио тоже носил магию трёх камней, будучи человеком.
– Милдред, он не был одновременно покровителем и хранителем. Ну, или покровителем с хранительской магией.
– Нужно раскрыть Пророчество.
– Не поддавайся панике. Если времени у нас не много, мы должны рационализировать наши действия.
– Уже нужно действовать.
– Не спеша и умно, Милдред, – разозлившись, отрезает хранитель. – Возвращайся к себе и умойся.
Какое же болезненное унижение я только что испытала! Как только мне взбрело в голову так нервничать? Словно я неуравновешенная девчонка.
– Иди ты к чёрту, Адио Сали. На моём месте ты бы поступил как настоящий трус.
– Иди, – повторяет он, задумчиво рассматривая картину Микеланджело «Страшный суд». Бегая глазами по грешникам и праведникам, глаза Адио постепенно сужались, а брови складывались домиком.
Глава 7
Бад Ауман стал Владыкой Аметистовой сферы, а Вальтер – его правой рукой. Вести быстро разнеслись, и теперь их обсуждает каждый второй. «Грядут изменения», – говорят они. И в самом деле, теперь станет хуже.
– Поверить не могу, что Бад Владыка, а Юми… Юми нет, – говорит Киара, испустив горький выдох.
– Он не похож на неё.
– Я знаю, что он жестковат. Но не зря же он покровитель Аметистовой сферы. Ко мне и Норвуду он очень добр.
Мы лежим на траве возле ромашкового озера в атласных сорочках, которые совсем недавно были насквозь мокрыми: космический ветер быстро высушил ткань. Я рассматриваю созвездие Северная Корона, бегая глазами от одной звезды к другой.
– Наверное.
– Ты в последние дни сама не своя. Расскажешь, что случилось? У тебя какие-то важные и тяжелые дела в сфере?
Чтобы это сделать, я должна рассказать Киаре всё. Без утаиваний, как делала прежде.
Девушке неизвестно, чем закончилось моё второе Испытание и какую разрушающую ненависть я испытываю к Джюель Бертран. Ей неведомы мои грехи. Стоит мне их озвучить, Киара оттолкнёт меня. Не может такая добрая душа тянуться к подгнивающей и озлобленной.
– Милдред, – зовёт она. – Расскажи. Пожалуйста. Не держи в себе переживания.
«Я убийца», – тут же хочется сказать мне.
– Я не заслуживаю твоего доверия, – спокойно говорю я. – И не должна находиться здесь.
– Что?! – Киара вскакивает. – Не говори так. Ты же знаешь, что мне обидно.
– Прости… Извини, Киара. Если я объясню, что меня гложет, ты станешь… по-другому ко мне относиться.
– Даже если и так, ты обязана поделиться со мной. Я твой друг.
«Друг». Какое необычное слово.
– Тогда перестанешь быть моим другом. Я так долго держала это в себе, что чувствую тесноту.
Стала ли я думать о том, чтобы открыться перед близкими после того, как поделилась подробностями своих «приключений» с командой Грэма? Скорее всего. Киара заслуживает знать то же, что и другие.
– Я пойму тебя, Милдред. Неужели не понимаешь, какой сферы ты покровитель? И я это, конечно же, осознаю. Ты, моя дорогая подруга, никогда не будешь делать пакости из прихоти. Уж это я вижу издалека. Я внимательно выслушаю твой рассказ.
Киара узнаёт обо всём, кроме убийства хранителей. Эта тайна относится ко мне и, к моему ужасу, к Джюель. И я не намерена её раскрывать. Никогда.
– Проткнула ты Найджела, ну пошла к Владычице. Кто только не совершает ошибок? Я вообще удивляюсь, как тебе хватает сил. Особенно после того, как ты освободила Грэма и Яфу. Больше всего я не ожидала такого зверства даже от Владыки Флавиана. Вот, что в твоей истории меня ужасает больше всего, а не твои выходки. Просто мурашки. Это непростительно. А Джюель… она очень плохая и неприятная. И мне очень жаль твоего… брата, если я могу так выразиться.
– Значит, им можно отомстить?
– Их нужно… Оставлю свои побуждения при себе. Они противоречат тому, кто я есть.
– Изменишь ли ты своё мнение после того, как я скажу, что присутствовала на Владыческом заседании и из меня вымогали публичное признание в убийстве, которое я не совершала?
Киара широко раскрывает глаза и скрещивает тонкие бледные ноги.
– Юми?..
Я киваю.
– Они хотели блага для мира сфер. Якобы кто-то узнает, что это убийство, подумают на меня и будут возмущаться и бунтовать.
Подруга злобно сжимает кулаки и дёргает губой.
– Подонки! Как они могли такое говорить? Так ещё и на заседании, где записывается каждая деталь.