– На кой чёрт ты постоянно носишь доспехи? – я застёгиваю пиджак и осматриваю серебристый металл, надетый на него в некоторых местах.
– Постоянно? – поворачивается он. – Не так уж! Просто, когда я выпиваю, во время сокрушения могу потерять равновесие и поломать себе кости. Зато доспехи и кольчуга защитят от сквозных ран. Я подумываю о шлеме, ибо постоянно головой бьюсь.
– Это так видно, Найджел.
– И почему ты постоянно говоришь, что я плохой?
Гальтон переносится и возвращается в бархатных белых штанах и утягивающей водолазке с горлом.
– У кого ты это украл? – изумляюсь я, стряхивая с его плеч невидимые пылинки. – Обычно ты не носишь подобные одежды.
– Сегодня особенный день, – говорит он, слегка толкнув меня плечом, чтобы пройти к зеркалу. – Я выгляжу просто волшебно!
– Я с тобой согласна, – говорю я, загораживаю перед Найджелом зеркало и поправляю ему завернувшийся воротник.
– Спасибо, – шёпотом благодарит покровитель, задерживает внимательный взгляд на моих губах и резко отворачивается. Как будто я не знаю, о чём он подумал… Вообще, это меня волновать не должно, пока чувства Найджела не причиняют мне вред или не доставляют дискомфорт.
Мы переносимся, как я ожидала, в мини-оранжерею. Я переступаю вьющийся по полу плющ и занимаю свободный стул с шатающейся ножкой.
Друзья Найджела ещё до нас разлили вино, разрезали клубничный торт и съели почти все овсяные печенья с кусочками уже застывшего шоколада.
– Больше не давай обещаний. Ты как-то поздно. Мы уже тысячу раз успели повеселиться и отметить каждый прожитый день, – хихикает Нанна.
– Было не до этого.
Я наполняю стакан вином и делаю большой глоток. Я нуждалась в глотке, который расслабит меня и заставит ненадолго отсеять тяжёлые мысли, что плодятся и укрепляются в моей голове.
Я отрезаю кусочек торта, закидываю в рот и едва ли не выплёвываю его оттого, насколько он сахарный. Пряное вино помогает перебить въевшуюся в язык приторную сладость.
– Чувствовала, что ты с подвохом, – говорит Габи.
Нет. Не буду ей отвечать.
– Я предупреждала Найджела, что ты о чём-то недоговариваешь, – развивает она. – И вот, как получилось, ты суперсильная.
– Зачем ты мне это говоришь? Мне надоело в сотый раз слышать эти подозрения, угрозы, предвзятость и прочее. Я здесь не для того, чтобы обсуждать мои силы, а чтобы забыть их.
– Для этого у нас есть вещички посерьёзнее, – Тим подмигивает и переглядывается с друзьями.
– Тим… – предупреждает Найджел.
– Пусть сама выберет. Захочет – поиграется, нет – и пусть, – встревает Габи.
Густав качает головой, лаская свою косу. На его лице появляется заговорщическая улыбка. А Тонни заливается своим странным птичьим смехом.
Тим вынимает из кармана небольшую деревянную коробочку, ставит её на столик и раскрывает, выставляя на обзор полупрозрачные самокрутки с сушёной зелёной травой.
– Каннабис, – объясняет он. – Сам выращивал, сам сворачивал.
– Даже я не налегаю, – говорит Гальтон, хмуря брови.
Я приподнимаюсь, склоняюсь над столом и внимательно рассматриваю несколько дурманящих «палочек». Пальцы тянутся к одной из них и застывают в воздухе. Я слышу тихий смех Габи, улыбаюсь и цепляю тонкую самокрутку.
– Ох, ты пожалеешь, – снова отговаривает Найджел.
– Может быть. Но явно не сейчас.
– Хочешь сделаем это вместе? – предлагает Густав.
Между его дрожащими тонкими пальцами уже вставлена такой же толщины самокрутка.
Я обхватываю губами сигарету и магией поджигаю её кончик. Густав подвигается, поджигает свою, встречаясь со мной взбудораженным взглядом, и быстро затягивается.
Я не спешу. Тонни протягивает мне мундштук.
– Для дамочек, – он показывает свои белоснежные зубы и поднимает брови.
В помещении появляется характерный запах эфирных масел и чего-то сладкого. Я неспеша вставляю самокрутку в мундштук.
Каждый, кроме Найджела, берёт себе по одной сигарете. И так половина шкатулки Тима опустошается. Я вопросительно смотрю на Гальтона, он не отвечает мне, но резко улыбается.
– Помоги, подруга, – просит Нанна. Я взмахиваю пальцами и зажигаю самокрутку женщины. Она вставляет её себе в зубы и хитро ухмыляется, бросив на меня благодарный взгляд.
Помещение незамедлительно окутывает густоватый дым. Я понимаю, что в этой компании мне делать нечего, если буду медлить.
– Вдыхай глубоко, глотни воздуха. Потом выдыхай, – говорит Найджел, кладёт руку на моё бедро и совсем немного стискивает его.
Я выполняю всё, что он сказал, едва не поперхнувшись.
– Можешь ещё раз, – советует он. – И на этом всё.
Я тушу о пепельницу горящий конец, откладываю мундштук и откидываюсь на спинку стула. Найджел переплетает наши пальцы.