– Я понимаю. Больше, чем кто-либо другой, Милдред, – отвечает он непривычным медовым голосом.
– Ты не сделаешь то, о чём я прошу?
– А ты, моя невыносимая?
Мы улыбаемся друг другу и приходим к единому решению – остаться потанцевать.
Я аккуратно сажусь на прозрачный столик, хватаю пальцами скользкую оливку и подкидываю её в воздух, чтобы в эту же секунду поймать лакомство ртом. Пока я поглощаю одну оливку за другой, передо мной беспорядочно мелькают шесть фигур в бело-голубых одеждах. Дым, бесконечно вылетающий из их уст, застилает глаза, проникает в лёгкие и дурманит ещё больше.
Передо мной становится Густав и протягивает изящную руку. На нём очень красивая полупрозрачная блузка, обтягивающая его худое бледное тело. Хочу такую же!
– Не желаешь повторить? Как с Найджелом? Хочу оказаться в твоих сладких объятиях, Милдред. Твоя красота и харизма пленительны.
– Мы немного поменяем правила, – томно говорю я, когда лицо покровителя передо мной постоянно размывается.
Я с трудом поднимаюсь, обнимаю покровителя за плечи, пока продолжает играть спокойная музыка. Длинные пальцы Густава смыкаются на моей талии, и мне кажется, что они клацают, как клыки волка, не сумевшего ухватить свою добычу.
– Я бы очень хотел коснуться твоих бархатных щёк, – говорит он, а его лицо оказывается в опасной близости от моего.
Я смеюсь, широко раскрыв рот, и говорю Густаву прямо в губы:
– Обойдёшься.
Я легонько отталкиваю его и, пятясь назад, едва не падаю на пол от безудержного смеха.
– Ты в порядке? – спрашивает Найджел с беспокойным взглядом, придерживая меня за спину, чтобы я не упала. О да, я в полном порядке. Или нет?
– Ага, как видишь… мне весело, – я откидываю голову и закусываю нижнюю губу, как будто это поможет остановить бесконечный смех. – Я даже не вижу в этом ничего забавного.
Покровитель держит меня ещё крепче, подвигая ближе к себе, чтобы я не наткнулась на взбешённого танцем Тонни. Слюна от удовлетворённого пения брызжет из его рта, ноги отплясывают, а руки хаотично двигаются где-то у потолка. Когда поменялась песня?
– Мне не нужна нянька! – вырываюсь я.
Найджел даже и не думает выпускать меня. Я обжигаю ему руки хранительским огнём и поспешно переношусь.
Я ещё даже не придумала, что это за место.
И внезапно оказываюсь перед лицом Джюель Бертран. В её спальне. На ней надет атласный короткий халат белого цвета, волосы перекинуты на одно плечо и рассыпаются по груди, как ивовые ветви, укрытые снегом. Владычица брызгает духами на тонкую изящную шею, затем на запястья.
Она с невозмутимым видом отодвигает меня в сторону, чтобы я не загораживала ей зеркало. Я пытаюсь перенестись, но у меня не получается – я попросту не могу собраться с мыслями.
Джюель затягивает пояс покрепче, приглаживает ладонями халат, осматривая свой внешний вид через зеркало, и наконец-то обращается ко мне.
Глава 8
Джюель изящно откидывает длинные блестящие волосы на спину. Она подходит ко мне так близко, что в меня врезается приторно-сладкий запах её духов. Владычица хватает меня за подбородок, больно сжимает его и до крови впивается ногтями в кожу.
– Как же от тебя воняет, – бросает она и отцепляется от моего лица. – Смердишь травой, похотью и моей сферой.
– А твои руки несут кровью! – выплёвываю я. – Кровью моего брата, Ноама. Помнишь такого?
Джюель громко выдыхает и садится на постель с шёлковым бельём.
– Помню. Я его убила. С кем ты ходила навещать его дохлое тельце? Найджел? И как?.. Вы, наверное, обсуждали, как я это сделала, и он разложил тебе всё по полочкам. Да, твой брат стоял на посту у хранилища. Я спросила его: «Мальчишка, скажи, есть ли у тебя меч?». Он ответил: «Нет, госпожа». А он сведущ в том, как меня называют мои собственные слуги, проявлял уважение, заискивал, опускал глаза в пол и топтался на месте. Тогда я приказала ему завладеть одним из мечей и выйти наружу. «Направь его себе в сердце», – сказала я. Он не послушал меня и мне пришлось, чёрт возьми, три раза повторить. Только тогда этот бестолковый посыльный сделал, что от него требовалось. Он сотрясался от ужаса, на его глазах слёзы выступили, какая драма! И знаешь, что произошло дальше, Милдред? Я ударила его по руке и лезвие проткнуло ему грудь. Взгляд Ноама умолял меня о пощаде, а я получаю высшее наслаждение, когда вижу такие милые глазки, цепляющиеся за жизнь. Ха-ха-ха! Когда он замертво упал, я ушла. Ох, точно, перед уходом я оставила предсмертную записку его дружкам. Мне не жаль. Я надушилась духами и прямо сейчас собираюсь идти к своему любовнику. Он любит жёсткий секс во всех возможных позах, это так возбуждает, – говорит Джюель с неподдельным наслаждением.