– Ты уже говорил, что будет новое Пророчество.
– Верно. Я хотел посвятить тебя в свои ранние открытия.
– Что, если... это и есть моя роль?
– Эта роль слишком лёгкая для такой, как ты – совмещающей магию хранителя и мощь сокрушающего покровителя.
– А вдруг эта тайна стоит моей жизни?
– Милдред, ты ставишь меня в ступор. Я стараюсь исключать такой исход. Зачем же тогда в тексте «паразиты»?
– Логично. Но ещё там говорится, что я могу съесть паразитов, а не сделаю это.
Я откидываюсь на спинку кресла и оставляю бумагу на столе.
– Как ты вообще раскрыл первую часть? Расскажи мне.
– Дар пророчества – для нас больше помеха, чем дарование. Так я считал всегда, пока девятнадцать лет назад фауги не стали массово приглушать природные явления, не давая покровителям шанса выжить. Этот день запомнил каждый, у кого бы ты ни спросила. Все были на позициях, даже девственные сокрушающие, впервые пользующиеся истинным мечом. Через неделю исполнится год с того самого многострадальный дня.
Семь дней осталось до моего дня рождения. Я родилась – и всё пошло крахом.
– Хранители знали, что это знамение несёт с собой нечто ужасное, чего не случалось за всю историю. Нашим решением было обратится к пророческому дару. Я выступил добровольцем. Хранитель может воззвать к могущественной силе, а она может и не откликнуться. Я уповал, чтобы природа не подвела меня. И она наградила меня обрывками моментов, настолько точно отпечатывающихся в моей памяти, что слова сами шли на бумагу под воздействием моей руки. Я несколько дней приходил в себя, держал запись строго втайне. Природа забрала пятнадцать лет моей жизни, и ощущать, как у тебя что-то крадут, было непросто. Мне пришлось представить хранителям, ещё ни разу не вкушавшим воду пророческого колодца, открытое мною судьбу мира сфер. Столько дискуссий и споров между нами не происходило никогда. Мы пытались понять, что подразумевает под собой каждое слово. Позже приняли решение. Я ожидать не мог, не имел права, потому что это открытие стоило мне части жизни. Я искал тебя и нашёл, попав точно в цель.
– А мы... или я могу попробовать? – шёпотом проговариваю я.
– Нет, – отрезает Адио. – Ты не проживёшь долго. Я не хочу укорачивать твои жалкие несколько лет.
– А зря. Катастрофа близится и нам нужно действовать сейчас. Она явно будет не через десять лет и более, а меньше. В разы меньше, Адио. Я нутром чувствую приближение смерти, кровь на языке и... на своих руках.
– Это рискованно. Ты не понимаешь, о чём говоришь. Нужно тщательнейшим образом обдумать твоё предложение. Однако твой дар также может не отозваться, посчитав, что для открытия Пророчества ещё рано.
Я выдыхаю.
– Я не хочу показаться безрассудной, но, если ты будешь медлить, мне придётся будет найти способ увидеть Пророчество самостоятельно.
– Я и не сомневался, что ты это скажешь. Не более трёх дней. Я обсужу это с другими хранителями. Быть может, им что-то известно.
– Не больше нашего, – усмехаюсь я.
Адио движет страх и нерешительность, или просто предусмотрительность. Полагаю, мне бы не помешало иметь последнее качество.
Я прощаюсь с хранителем и отправляюсь в трапезную за лёгким перекусом. В очереди я замечаю Алисию. Она заказывает бутылку красного вина и уверенно выходит из помещения в коридор, взмахивая высоким чёрным хвостом. Своим кошачьим и острым взглядом она могла бы перерезать кому-то горло, но я-то знаю, что находится на дне её ядовитого болота. Неуверенность.
Меня снова посещает мысль насчёт Алисии, и я всё-таки решаю поделиться ею с Грэмом. Ожидать его приходится долговато, поэтому, сидя в его глубоком кресле, я занимаю себя чтением книги, которая лежала на столе. «Персидские письма», автор Монтескье. Книга пожелтела от времени, а на обложке, в том месте, где изображена женщина в красном, пошла трещина, оголяющая под низом слой беловатой бумаги. В середине книги торчит закладка. Я открываю именно на той странице, где остановился Грэм, и вчитываюсь в текст. Отчего-то мне нравится ощущение того, что я буду знать то, чего пока ещё не знает Грэм.
Письма главных героев друг к другу, европейская культура, Венеция, Париж, Дворец Инвалидов… И здесь меня преследует Италия…
«Они владыки Персии, они восседают на троне Кира и Гистаспа. Они покорили Московию», – на этом тяжёлом предложении мои глаза уже начали слипаться. Грэму это интересно, потому что книга тесно связана с политикой, управлением и традициями самого развитого региона в мире? Определённо, он же будущий Владыка.
Европа интересная, я всегда хотела её посетить, когда была человеком и слушала лекции на парах. Став покровителем, для меня открылось много возможностей. И неважно, что вместе с такими «путешествиями» у меня есть вероятность умереть из-за злобного фауга.