– М-м... Это не так важно. Скажите, а вы счастливы?
– Что?.. Да, конечно!
– Это хорошо. Это очень хорошо. Вы же не врёте незнакомке? Люди часто так делают.
– Скорее, они готовы открыться перед незнакомцами, потому что те никому не скажут об их страданиях. Я счастлив как никогда, дома меня ждёт любимая жена и много-много интересной работы.
Он, наконец, женился.
– А жена ваша случайно не ждёт ребенка? – непринуждённо спрашиваю я, дабы он не подумал, что я хочу познакомиться для романтических целей.
– Вы как будто знаете, о чём спрашиваете… У неё второй месяц беременности, – Айк оголяет белоснежные зубы в широкой улыбке. – Извините за бестактность, но вы слегка странная. Вам никто этого не говорил?
«Ты бы никогда не сказал», – с горечью думаю я.
– Нет, – шепчу я. – Мне нужно уходить.
Я поднимаюсь, разворачиваюсь на каблуках и собираюсь немедленно покинуть кафе.
Но меня окликает родной голос.
– Я вас помню. Вы кого-то ждали прямо у моего дома. Зачем следите за мной? Не находите это подозрительным?
– Считайте, что я приглядываю за вами. Как ангел.
Он видит в глазах беловолосой девушки, что она не собирается с ним знакомиться и особенно вредить. Милдред пришла справиться, как он чувствует себя. Без неё.
Поэтому лучший друг округляет глаза, приоткрывает рот и снова закрывает, не находя слов.
Я ухожу. Теперь я его отпустила. Навсегда.
***
– Сфера дарит покровителю ценное украшение только в том случае, если они единый народ. Ты всегда будешь в сердце моей сферы, Милдред. И в моём сердце. Поэтому я вручаю тебе подарок. Когда настанет удобный момент, прошу, открой его, – сказала Юми перед моим третьим Испытанием.
Она нежными бледными руками вложила в мою ладонь миниатюрную шкатулку и по-матерински улыбнулась. Её глаза светились, как золотой закат, а уголки глаз были чуть влажными. Тогда я не поверила, что это слёзы, но сейчас я в этом уверена. Она любила меня и имела право бояться отпускать девочку-ключик из-под своего тёплого мягкого крыла. Безопасного.
Я открываю бархатную шкатулку с серебристыми блестками и достаю великолепное золотое кольцо с сияющим аметистом.
– Спасибо, Юми, – шёпотом проговариваю я и надеваю кольцо на палец. – Спасибо.
Два быстрых стука – я открываю.
– Приветствую, – говорит Норвуд, проходя в мою комнату.
Бедный… Покрасневшие набухшие глаза, мерклый взгляд и вялое, словно давно срезанный гриб, лицо. Ни намёка на прежнюю дружелюбную улыбку.
– Норвуд. – Я крепко обнимаю покровителя. – Мне так жаль. Что произошло? Как?..
– Бад скажет после похорон. Это… нехорошие новости. Её… это не фауги и не самоубийство. После семидневного траура Бад запросит проведение выборов, станет Владыкой и тогда начнёт копать глубже.
– Я могу помочь?
– Не знаю. Он вас, в общем, не любит.
– Юми была слишком светлой для такого грязного мира, – произношу я, сдерживая слёзы. – Кто посмел совершить такой отвратный поступок?
– Хотел бы я знать. Лучшая Владычица заслуживала достойной смерти. Вы готовы, Милдред?
Я надела длинное шифоновое платье цвета новорождённых азалий. К полу, подобно чистому роднику, спускаются широкие и невесомые рукава с вышитыми крошечными звёздами из серебряных нитей. На талии подвязан тонкий серебряный пояс, украшенный флюоритами и сугилитами. Волосы по бокам я закрепила гребнями в виде небольших золотистых ласточек. Они отлично держат мешающие глазам торчащие волоски.
– Конечно. А ты?
Норвуд поправляет воротник светло-фиолетового пиджака и опускает глаза на свои начищенные чёрные туфли.
– Наверное. Пойдёмте. Через пятнадцать минут.
– Киара в порядке?
Помолчав, покровитель отвечает:
– Нет.
Мы входим в тихий и обширный зал. Невысокий водопад медленно и почти бесшумно стекает с отвесной стены, густо поросшей ненасытным мхом. Большая дыра в стене, будто протараненная гигантским существом, отброшенным хранительской магией, позволяет заглядывать в зал ярким хрустальным звёздам и слепящей величественной луне.
«Луна решила попрощаться с Владычицей», – думаю я.
Сейчас она сияет так же, как при жизни светилась Юми Нисимура. Хотя нет, даже ярче, будто волевая правительница вручила свою благородную душу символу Аметистовой сферы.
Покровители и хранители заполнили почти всё помещение. Такое скопление народа, как правило, создаёт невообразимый гам, но сейчас здесь царит лишь умиротворённая тишина. Вмешиваются удары воды о камни, медленные шаги, изредка – холодный, проносящийся как лёгкий ветер, шёпот. Любовь. Почтение. Восхищение. Вот, что доносят до моих ушей потоки ночного ветра.