Я два раза стучусь в дверь. Словно зная, кто за порогом, девушка задорным голосом говорит:
– Ну входите!
Скрипит несмазанная дверь. Я продвигаюсь первая, а Грэм за мной.
Алисия, прежде растирающая блеск на скулах, впадает в ступор. Её ладони с сияющими пальцами замирают в воздухе, а губы, скрашенные сегодня тёмно-коричневой помадой, с лёгкой дрожью приоткрываются.
– Чем могу помочь? – тихо спрашивает она.
– Здравствуй. Тебе нужно сесть, – говорю я.
Алисия спешно вытирает руки об себя и садится на край кровати, всё ещё застигнутая врасплох чёрными и бесчувственными глазами за моей спиной, проедающими её насквозь.
– Как ты чувствуешь себя после темницы? – спрашивает она надломленным голосом, осторожно подняв взгляд на Грэма. Её искрящиеся от слёз глаза содрогаются.
На минутку я представляю себя на её месте. Давняя любовь, давняя ненависть. Эти тёмные глаза, которых я тоже когда-то опасалась. Жёсткий, повелительный голос. Зовут его Грэмом Коши, и многие его боятся, но также уважают. Он любил и был предан. Сделала это девушка, которая сейчас сидит перед нами в полном исступлении. Давно ли Грэм был в этой спальне, в этой кровати? Давно ли он становился позади Алисии, когда она рассматривала свой наряд перед зеркалом, и целовал её широкие острые плечи?
После всего испытанного ваша любовь становится приятным сном, а настоящее – суровой явью, где этот жестокий и холодный покровитель навсегда отворачивается от тебя.
Это больно.
– Хорошо, – отвечает Грэм не своим голосом.
Такой тон он не посылал даже Флавиану. Враг его жизни прямо перед ним. Куда хуже покровитель, разбивший твоё собственное сердце, чем тиран на троне, чьё место ты хочешь занять ради блага народа.
– Это отлично, – губы девушки трогает улыбка. – Вы... вдвоём. Зачем пришли ко мне?
Сейчас Алисия похожа на загнанного в угол уличного щенка. Мне же должно взять на себя роль спасительницы. Я сажусь на корточки, чтобы мои глаза были ниже.
– Я предлагаю тебе помощь, Алисия. Мы без тебя не справимся. Твоё слово может изменить всё. Близится время перемен, а, как видишь, мы выигрываем. Разве заслуживают твои родители такую дочь? Они ненавидели тебя, использовали. Боль, которую ты сейчас чувствуешь, возрождает не он, – я показываю пальцем назад, где стоит Грэм, – а Мэри и Генри Бодо. Они убили часть тебя и заслуживают твоей мести. Если ты выступишь на нашей стороне, мы дадим тебе выбор, как наказать негодяев, которые считают тебя родной. А ещё я обещаю, что Грэм смягчится. Он тоже прекрасно понимает, что ваши отношения испортила семья Бодо. Но рассчитывать на большее ты, увы, не можешь.
Я поворачиваюсь к Коши и вижу в его глазах изумление, а затем чрезвычайно слабую фальшивую улыбку, адресованную Алисии. Девушка утирает рукой слёзы и прячет лицо в пригоршни, продолжая тихонько всхлипывать. Я замечаю отсутствие пальца.
– Неужели... Столько лет. Они... Я… правда?
Я дотрагиваюсь до её колена и поддерживающе стискиваю его, надеясь, что это правда как-то её утешает.
Сейчас я не вижу в ней ненавистного врага, только никогда не получавшую должной любви девочку. И мне становится нестерпимо жаль её. Я жила почти так же, опираясь лишь на Айка. Вот только я не нуждалась в любви настолько, как Алисия, потому что игнорировала эту потребность. За исключением Мэлвина. А ведь он тоже предал меня.
Только когда Алисия перестаёт плакать, она говорит:
– Вы дадите мне время всё обдумать? Я хорошо подумаю. Очень хорошо, обещаю.
– Конечно, – встревает Грэм, подойдя ближе. – Спасибо тебе, Алисия.
По её щекам скатываются ещё больше слёз, похожих на чистые кристаллы. Я поднимаюсь и дёргаю Грэма за рукав, намекая, что нам лучше оставить её.
По возвращении покровитель немедленно садится на кровать, ставит локти на колени и поджимает губы сомкнутыми руками.
– Не вини себя, – говорю я, садясь рядом.
– И не собирался, – произносит он. Конечно, он это сделал.
– Вы не говорили с тех самых пор. Это сложно, понимаю, – говорю я, снова вспоминая Мэлвина. – Мне было горько смотреть, как она плачет. Прежде, искупив свои грехи, надеюсь, она найдёт своё счастье.
– Я тоже надеюсь.
– Тебя оставить? – спрашиваю я.
Он переводит на меня тяжёлый взгляд.
– Нет. Я хочу увидеть море.
– Море? – удивляюсь я.
– Японское море. Если хочешь, мы можем искупаться в нём.
– Ух ты! – веселею я. – Так ты запомнил. Ты правда...
– Да, – мелькает редкая улыбка.
Шум ветра и накатывающих волн возвращает меня в тот невинный, почти беззаботный и приятный день. Рядом находился тот же покровитель. Сейчас он стал открытым для меня, насколько я никогда бы не ожидала. Он стал ближе, как будто дороже.