Он молча смотрит на горизонт, даже не подозревая, что я хочу сделать при виде его непринуждённой улыбки. И я это делаю, запрещая себе бояться и как-либо жалеть об этом. Когда угодно, но не в момент, когда на моей душе и душе Грэма лежит тяжёлый камень.
Я обнимаю покровителя, сцепляя ладони в замок за его спиной. Грэм не двигается. Не ожидал, что я что-то предприму… А может, всё-таки не стоило вот так нагло врываться в его личное пространство и касаться без разрешения? Вдруг он вообще этого не хотел и не нуждался в моих объятиях?
Я не отстраняюсь, а только стискиваю свои ладони как можно крепче. Сделаю это – буду беглянкой от собственных мыслей.
Сказала же не жалеть и тут же пожалела!
Грэм прикасается одной рукой к моим лопаткам, прижимая ближе к себе, а другую кладёт на мой затылок.
Ветер колышет наши волосы, одежды, наши чувства, которые, как пламя, разгораются ещё больше и угрожают сжечь всё на своём пути.
Исходящее от Грэма тепло дарит мне незаменимое чувство безопасности. И речь не о том тепле, которое может согреть тело в лютый мороз.
Я улавливаю на его одежде далёкий запах хвои и прежде поднятую к небу голову опускаю на крепкое мужское плечо, чтобы сделать глубокий вдох.
Рука Грэма медленно, но так чувственно гладит мою спину, словно весь мир исчез, а я единственная, кто будет идти рядом с ним в этой невзрачной пустоте. Но верны ли мои предположения? Бьётся ли хоть когда-то сердце Грэма быстрее не от ненависти или от предвкушения достижения желанной цели?
Ветер встряхивает восстановившиеся густые волосы Грэма, и они нежно щекочут мне щеку, даря успокоение.
Вечность проходит… Целая вечность. И, разъединяя наши объятия, я чувствую себя паззлом, от которого отделили его половинку. Я не должна это чувствовать.
– Не возражаешь, если я разденусь? – спрашивает Грэм.
Я осматриваю его чёрную рубашку с невысоким воротником и несколькими завязками на груди, прямые штаны и эти его привлекательные высокие сапоги со шнуровкой. Его лицо, его губы.
– Раздеться? Полностью? – переспрашиваю я, всем телом ощутив сильный, но приятный жар.
– Угу. И сразу в воду.
– Годится, – отчеканиваю я и отворачиваюсь, досадно прикусывая губу. О чём я только, чёрт подери, думаю?
Я оборачиваюсь сразу, как слышу брызги, и долго смотрю на обнажённую спину мужчины, пока не понимаю, что он ждёт, когда я присоединюсь к нему.
Я целиком освобождаюсь от одежды, бросая её там же, где свою оставил Коши.
Напоследок бросив взгляд на то, что обычно скрывает нашу нагую естественность, я прыгаю в воду. И только тогда Грэм поворачивается. Я встряхиваю мокрые волосы, провожу по лицу руками, избавляясь от лишних настойчивых капель, и смотрю на бескрайнее звёздное небо. Слишком красиво… И слишком по земному.
Я не ожидала, что пойдёт дождь, но от его появления я только весело смеюсь, а затем окружаю нас с Грэмом водяным куполом.
– Едва ли это поможет, – говорит покровитель, подплывая ко мне. – Убирай его, не трать силы понапрасну.
Чем ближе он плывёт, тем сильнее мысль: если вглядеться сквозь воду, можно увидеть… всё. Меня резко охватывает лёгкая волнительная дрожь. Грэм может увидеть моё обнажённое тело, если захочет. Однако взгляд его направлен мне прямо в глаза. Это правило, конечно же, действует и в его сторону. Я тоже могу опустить глаза и…
– Неужели не впечатлило? – интересуюсь я, не давая себе продолжить.
Я поднимаю руки и посылаю Грэму в лицо лёгкий поток воды. Лёгкий, потому что даже в шутку не хочу причинять ему неудобства.
– Впечатлило, – спокойно говорит он и вытирает забрызганное лицо.
Я хочу видеть его счастливым, весёлым, хочу, чтобы его понимающие глаза всегда красила улыбка, и он делился всем, что у него на уме. Теперь я не оступлюсь и не брошу ни его, ни Яфу, чтобы они больше не знали той боли, что испытали глубоко в темнице, в полной изоляции и нестерпимых мучениях.
Глава 9
Алисия Бодо сидит перед нами в ротонде, в которой Грэм около года назад предложил мне задать ему личные вопросы. Это был некий момент близости. Мы сидели не так далеко друг от друга, и Грэм уверил меня в том, что я стану покровителем. Он говорил не ложь, которая бы успокоила мою душу, а чистую правду. После нашей беседы, ради злорадства, я направилась в темницу к девушке, которая сейчас обещает быть на нашей стороне.
Грэм сосредоточен или не в настроении. На его лице почти ничего не читается, но едва заметную складку между бровями, если присмотреться, заметить можно.