– Очень хочу.
Грэм падает в кресло, скрещивает ноги и подпирает кулаком подбородок. Он становится молчаливым наблюдателем.
Найджел возвращается и садится гораздо ближе. Наши с ним бёдра прижимаются друг к другу. У меня нет сил и желания, даже чтобы слегка отодвинуться.
– С тобой произошло то же, что и на Испытании в Аметистовой сфере? – осведомляется он.
Я отрицательно качаю головой.
– Это не так важно.
– Твоё здоровье? С чего такие выводы? Грэм отучил тебя заботиться о себе? Странно. Ты так за него переживала, даже под запретом ходила к Яфе и спрашивала, что с ним, а он вот так отплатил.
– К чему ты сейчас это говоришь? – теряю терпение я.
– Я просто волнуюсь за свою любимую подругу и предостерегаю, чтобы она выбирала себе правильное общество, – в его глазах появляется хитрый проблеск.
Он говорит это вовсе не для меня.
– Общество извращенца лучше? – встревает Грэм, продолжая оглядывать нас почти спокойным, но с толикой насмешки, взглядом. Я не ожидала, что он вмешается. Впервые за долгое время я снова почувствовала эту жуткую исходящую от Грэма угрозу.
Найджел широко улыбается и подходит к Коши. Тот сидит, но от этого не кажется ниже. Его уверенный, пронзительный, даже заинтересованный взгляд направлен Гальтону прямо в глаза.
– Если бы я был мерзким извращенцем, красавица Милдред не целовалась бы со мной. Знаешь ли, она великолепно целуется.
Грэм расплывается в редкой довольной улыбке, кладёт руки на подлокотники кресла и произносит:
– Я знаю.
Найджел коротко усмехается, опешив, что его парируют таким ответом. Я сама некоторое время собираюсь с мыслями и осознаю всё, что только что услышала. Это сказал Грэм?.. Я слишком запутана в себе и во всём, что меня окружает. Это всё слишком!
Я нахожу в себе силы подняться с постели и настраиваюсь на скандал. Это именно то, чего Найджел заслуживает. Он развязан и многое себе позволяет.
– Уходи, – говорю я. – Я не хочу тебя видеть.
– Снова ты отталкиваешь меня, Мил, – глаза Найджела сужаются, присматриваются ко мне.
Чего же он, чёрт его дери, ждёт? Что я передумаю, возьму его за руку и скажу: «О, продолжай меня позорить»?
Внутри меня возгорается странное и довольно жуткое желание проколоть голубые невинные глазки Найджела Гальтона, чтобы он навечно остался слепым и не смог видеть ни меня, ни свою сферу, ни своё отражение, ни своих друзей и постельных подружек. Вряд ли это так уж повредит покровителю. В такие мгновения я жалею о том, что мы не люди со всеми болезнями и травмами. Я даже скучаю по тем временам, когда ранка на колене заживала три недели.
– Прочь, – грубо отрезаю я.
И мы с Грэмом остаёмся наедине.
– Послушай…
– Не нужно объясняться передо мной, – опережает он. – Ты не должна. Я был слишком категоричен. Извини, что влез.
– Спасибо, Грэм. Большое спасибо. За помощь.
– Он несправедливо к тебе относится.
– Это так. Я многое тебе не рассказывала, но, может быть, когда-нибудь найду в себе силы. Найджел делится на две личности. Одна как-то спасла меня от одиночества, к этой личности я привязалась, ей я сочувствовала. Порой Найджел показывает свою эгоистичную сторону, и она перекрывает то доброе и невинное, что в нём осталось. Скажи, я неправильно поступаю?
– Ты сама решишь. Но я считаю, что этот покровитель может доставить множество проблем.
– Уже доставляет, – фыркаю я.
Настанет ли день, когда я перестану идти на поводу своей привязанности и буду поступать по строгости? Однажды скверная часть Найджела будет главенствовать над ним. Тогда ли я поставлю крест на нашей хрупкой дружбе? Минуту назад я думала о жестоком наказании для него, а теперь размышляю о нашей дружбе?
Я. Просто. Много. Нервничаю… Мне нужно спокойствие.
– Я сокрушать, – сообщает Грэм. – Ты со мной?
– Через пару часов. Мне нужно подумать.
– Сегодня фауги разъярённые. Когда тебе полегчает…
– Скоро буду, – отвечаю я, ощутив лёгкий укол досады, потому что не смогу отдохнуть.
Работать и только работать – вот, что мне до́лжно делать, как и всем, а не валяться в слезах и думать о жестокостях, боли и далёком прошлом. Это место – мир сфер – он не для хрупких и сопливых, поэтому мне категорически запрещено показывать слабину.
Покровитель уходит. Я открываю дверцу шкафа, достаю оттуда припасённый из гардероба на все случаи жизни серый костюм с кожаными вставками.
Я кидаю одежду на кровать и тут же падаю на пол, ещё некоторое время ощущая, как в нос попадает пыль с пола. В груди появляется давящая тяжесть, а в голове словно взрываются тысячи маленьких бомб.
Видение.
***
Кабинет Гайюса Креона в его дворце. Касьян передаёт другу металлическую чашу с вином и, подхватив со стола бумажки с записями, садится в кресло.