– Не настолько, – говорит Грэм, поднимая глаза… выше. – Затянем покрепче, и никто не заметит. Главное, чтобы тебе было удобно.
Он бросает на меня цепкий взгляд и снова увлекается корсетом. Пальцы Грэма мимолётно касаются той части платья, которая плотно облегает кожу. Я пытаюсь скрыть дрожь, которая так невовремя решила охватить всё моё тело. Оно требует больше прикосновений.
Нет… Моё тело хочет дразнящих, томных и уверенных касаний. Повсюду и без каких-либо остановок и заминок. Чтобы прикасались не только руки, но и… губы.
В моменте я вдруг ловлю себя на страшной мысли: вдруг в этой тишине слышно бешеное биение моего сердца? Я выдыхаю и улыбаюсь Грэму, когда он снова смотрит на меня задумчивыми тёмными глазами, в которых проскальзывает некое прозрение. Создаётся ощущение, что он услышал каждое слово в моих мыслях.
Его руки всё выше и выше, а я всё больше и больше теряю себя... Последнюю петлю Грэм затягивает настолько сильно и резко, что я дёргаюсь, приблизившись к его лицу и к его губам. Моя рука перемещается на его талию, и я нервно усмехаюсь. Собственное лицо неожиданно заливается краской, поэтому я не нахожу лучшего решения, кроме как отвернуться.
– Из меня едва весь воздух не вышел, – негромко выговариваю я.
Коши завязывает небольшой бантик, и засовывает его под корсет, прикоснувшись пальцами к моей руке, которая всё это время мирно покоилась на животе.
Я замечаю, что Грэм тоже несколько вышел из себя. Челюсти его крепко сжаты, губы сухие, а зрачки расширились, придавая его глазам ещё больше таинственности и злобы. Злобы… Он не испытывает ко мне негативных чувств. Всё совсем наоборот. Грэм борется с собой, злится на самого себя, но я точно не являюсь причиной его негодования.
Теперь покровитель отходит. Вопреки своей нерешительности, я хочу вернуть его обратно. Что со мной происходит? Всего этого вообще не должно было случиться…
– Переоденусь и вернусь, – хрипло говорит он и забирает чехол с моей кровати.
Я кручусь в разные стороны, поднимаю руки, а затем прохожусь от одной стороны комнаты в другую. И всё это для того, чтобы просчитать, сколько я смогу носить громоздкое платье.
Поначалу оно кажется мне неудобным, ноги путаются в подоле, а буфы, щекочущие руки, играют на нервах. Но когда я сделала уже всё возможное в этом платье, вплоть до танцев и пары взмахов мечом, оно стало ощущаться как вторая кожа. Чуть позже я сталкиваюсь с новой проблемой – нужно натянуть туфли в неудобном облачении королевы. Да, это оказывается задача не из простых, но я решаю не портить старания Грэма – плотно завязанный корсет на груди – и надеваю туфли, не снимая платья. От нервов я раз десять вслух проговорила, почему не подумала об этом раньше.
У зеркала я наношу на губы вишнёвый жидкий блеск, который может сравниться только с алой кровью, а затем спешно причёсываю торчащие во все стороны волосы, изрядно растрепавшиеся за то время, пока я мучилась в одиночестве.
Грэм входит, одетый в широкие чёрные брюки и рубашку под низом, поверх которой – жилет с двумя рядами пуговиц. Достигающий колен пиджак дополняет наряд. На ногах – лаковые туфли.
– Ну я же говорю: не хватает шляпы, – смеюсь я, всё ещё не выбросив из головы то, что он делал в такой опасной для нас близости.
– Сигарета, перчатки и важное лицо, – с возмущением, но достаточно холодно говорит он.
– Распусти волосы, – прошу я, подойдя ближе и подавляя желание сделать это самой. – Тебе так лучше.
Мне нужно прийти в себя. Немедленно. Иначе я такого наговорю…
Коши без раздумий распускает волосы и встряхивает их пальцами.
– Как же я люблю мужчин в костюмах! – восклицаю я, а затем прикусываю свой развязный язык.
Мы бьёмся бокалами.
– Хорошее вино, вкусное, – проглотив, шепчу я.
– Правда, – отвечает Коши. – Твоя помада смазалась.
– Ах, да! Спасибо. Спасибо, – говорю я, осторожно подтерев мизинцем блеск. – Пройдёт время, и я буду безумно скучать по таким простым, но… драгоценным моментам.
– Это нормально. Не отрицаю, что мною могут овладеть те же чувства.
– Я вроде бы ещё не пьяна, но что-то незримое заставляет меня без умолку говорить какую-то чушь. Ты можешь… улыбнуться, Грэм? Представить себе не можешь, как приятно мне видеть твою улыбку.
Грэм слегка хмурится, приоткрывает рот, готовый улыбнуться и что-то сказать, но к нам, прервав идиллию, является покровитель, и Коши бросает в его сторону привычный строгий взгляд.
На посыльном надеты утягивающие колготы чёрного цвета, красный плащик до колен и чёрная шляпа с густыми белыми перьями. Его наряд напоминает мне итальянцев из моих видений. Состоятельных итальянцев, а не таких, как Алойз… Внутри меня что-то болезненно вздрагивает, когда я мельком воссоздаю в своей голове образ Пьетры и маленькой девочки, просящей ореховое печенье.