– Меня за вами послали, – сообщает он.
– Верно, – отвечает Грэм.
– Разрешите вас перенести, – посыльный, с хитрой улыбочкой, как самый настоящий флорентийский весельчак, протягивает нам свои руки.
Торжество проходит в громадном зале с высокими потолками и глянцевым мраморным полом. Напротив зияет аркообразная неаккуратная дыра, открывающая вид на конусообразный небольшой вулкан и длинные песчаные и каменистые просторы с лавовыми реками. Вдали виднеются несколько горных «клыков».
Небольшие столики, застланные красными скатертями и сервированные лёгкими закусками, расставлены по периметру и в центре зала. По правой стороне поднимается единственная крутая лестница, по бокам окаймлённая канделябрами с красными толстыми свечами.
– На втором этаже также можно расположиться и поприветствовать нашего Владыку, – оповещает посыльный, активно жестикулируя руками. Может, он и в самом деле итальянец? На английском говорит хорошо, а внешность… Внешность как внешность.
Когда посыльный уходит, я сразу забываю о нём.
Зал окутан безмятежным пением лютни и лёгким звучанием флейты. Повсюду суетятся покровители и хранители: кто-то, обнявшись, танцует, кто-то болтает, воображая себя аристократом того времени.
Мы с Грэмом, взявшись за руки, поднимаемся по лестнице, ведущей к Владыке. Я придерживаю платье, значительно замедляя наше передвижение. Как женщины раньше в них ходили? Кто-то ещё умудрялся в таких платьях убивать…
Второй этаж украшен красными и жёлтыми свечами, с потолка свисает яркая громадная люстра, увитая искусственной лианой. В центре зала стоит большой стол с изобилием яств. Здесь сидят несколько «избранных» хранителей и покровителей, Владыка и его правая рука с дочерью Алисией. Музыканты с невозмутимыми лицами в красивых одеждах наигрывают разнообразные мелодии.
Я чувствую на своём плече руку и оборачиваюсь.
– Яфа?! Ты тоже здесь?
– Угу.
На девушке чёрное кружевное платье с высоким воротом и длинные сетчатые перчатки, плотно облегающие руки. Массивная корона на её голове скрывает срезанные под корень волосы. После темницы она их коротко состригла. Нет больше тех кричащих огненных локонов.
– Всё это жутко странно. Кто осмеливается устраивать праздники в тяжёлый для сфер период? – задаётся вопросом она и кивает Коши в знак приветствия.
– Осмеливаются только такие негодяи, – отвечаю я. – Кто сейчас на постах? Здесь народу непомерно.
– Я слышала, что Владыка рассылал приглашения. Только те и приходят. Народ сильно возмущался. Они же тоже сокрушали фаугов в тот день и заслуживают хорошего отдыха. Семья Бодо как обычно потушила разгорающийся пожар. Угрозами.
Девушка бросает взгляд на наши с Грэмом скрещенные руки и широко улыбается.
– Не знаю, как весь этот народ не захотел броситься на такой лакомый десертик. Выглядишь восхитительно, Грэм.
– Взаимно, Яфа.
– Хоть бы улыбнулся, зануда! – скривив лицо, жалуется девушка. – Милдред, платье говорит о тебе очень многое.
– Красный… Может быть. Твой наряд тоже обворожительный. И, полагаю, очень неудобный.
– О-о-о, я в этих кружевах путаюсь и постоянно наступаю на них каблуками! Ещё немного моей неуклюжести, и я разорву его, а потом полечу лицом в пол. Позора мне в жизни хватает. Всё, конечно, только начинается, но мне кто-нибудь скажет, когда этот праздник лицемерия закончится?..
– Если найдёшь того, кто ответит на твой вопрос, позови меня, – посмеявшись, говорю я.
Втроём мы подходим к столу, у которого свои места уже заняли Кой, Хардин и Дона. Здесь почти вся команда Грэма, кроме Вермандо. Пригласить всех сразу? Какая доброта со стороны досточтимой власти.
Я перебарываю себя, опускаю взгляд в пол и склоняюсь буквально на несколько градусов, выражая почтение. Флавиан резко взмахивает рукой, останавливая Генри, активно болтающего у его уха.
– Приветствую, мои обожаемые! Самые востребованные поступили, – говорит Владыка и в улыбке поднимает пухлые покрасневшие от алкоголя щёки. Он сбрил свою длинную бороду. Когда это его начал волновать собственный внешний вид?
– Приветствую, – в унисон здороваемся мы.
Владыка, фыркнув, отвечает нам тем же, правая рука тоже не молчит. Глаза власти – все три пары – выражают нескрываемое отвращение и высокомерие.
– Присаживайтесь, – говорит Алисия, мрачно и рассеянно смотря на то, как мы с Грэмом передвигаемся, плотно и доверительно держась друг друга. Со стороны можно подумать, что мы вместе.