«Прекрати так думать».
На столе имеются всевозможные кушанья: разные виды мяса, тушёные овощи, запечённая рыба, алкогольные и безалкогольные напитки, салаты, закуски с рыбной икрой, торты, пирожные, покрытые шоколадом, нарезанные фрукты и прочее-прочее.
Я подвигаю два стакана и с предельной осторожностью вливаю в них виски, чтобы из-за дрожащих от волнения рук не пролить его на чёрную глянцевую скатерть с узорами. Второй бокал я передаю Грэму, налив ему меньше половины, как он и просил.
Яфа без стеснения хватает запечённую куриную голень, салат с морепродуктами и пирожное. Я делаю глоток виски, а дальше, немного поразмыслив, беру себе этот же салат. Если я вижу свои любимые морепродукты, вряд ли могу упустить возможность полакомиться ими.
До чего же мягким, нежным и сочным оказывается морской салат! А крепкий виски только украшает приятное послевкусие.
Грэм за всё это время не съел ни кусочка, пил тоже редко, но зато внимательно смотрел на правящую власть, которая так же часто бросала в нашу сторону пронизывающие взгляды. Одна Алисия ни разу не взглянула на нас, предпочтя сделать вид, что наслаждается музыкой и танцами покровителей.
– Дамы и господа, – поднявшись, призывает Генри. – Полагаю, нам нужно поблагодарить того, по чьему предложению мы пиршествуем. Этот покровитель не так давно стал одним из приближённых нашего уважаемого Владыки за верность и старания. Заодно вы познакомитесь, и он поблагодарит вас.
Из тени, как змея, выползает Акбар. Рот Яфы открывается от ужаса. Она стискивает в ладони рукоять вилки и в считанные секунды ломает её пополам.
***
– Нет… – подавленно шепчет Яфа.
Я нащупываю её свободную руку. Сжимаю настолько крепко, насколько могу. Яфа наконец выпускает из ладони поломанную вилку, однако та не сразу отлипает от её окровавленной ладони.
Акбар останавливается возле Владыки. «Надзиратель» берёт со стола бокал, который Генри подготовил для него, и раскрывает кривые зубы в гадкой, жестокой ухмылке.
– Приветствую, уважаемые дамы и господа. Вы на славу потрудились, отважно сокрушали фаугов и не дали им получить желаемое. Не откажусь от хвалебных благодарностей, ибо я этому поспособствовал, но сегодняшнему празднеству мы обязаны только нашему незаменимому Владыке и его правой руке.
Акбар поднимает бокал, и гости заражаются хором и рукоплесканиями.
– Я не могу это терпеть, – срывается Яфа. Губы её дрожат, глаза блестят от слёз, а всё лицо перекосилось от боли.
Грэм поворачивается к нам, и я замечаю его опущенный, безжалостный взгляд и крепко стиснутые челюсти.
Девушка поднимается и быстро сбегает по ступенькам, неуклюже придерживая чёрный подол платья. Я немедля отправляюсь за ней. Яфа умело обходит пышные платья покровительниц и обнимающиеся в танце пары. Весь этот народ либо пешки власти, которые только рады выполнить любую их прихоть, либо такие, как я – вынужденные прийти из-за шантажа или настойчивого приказа.
Яфа шмыгает носом и вытирает его жёстким кружевным рукавом. Я хватаю её за локоть, заставляя остановится.
– Он… он стал одним из главных покровителей! – негодует она. – За что?!
Несколько голов обращаются к нам, но через мгновение снова увлекаются своими партнёрами.
– Понимаю. Тоже его ненавижу.
Я обнимаю девушку. Она кладёт голову мне на плечо. Яфа плачет, хныкает, шмыгает носом, размазывая зловещий макияж. Кто-то может подумать, что мы танцуем. Но если это и танец, то с безмолвными движениями и выстроенный на разрывающей боли.
– Он заставлял нас есть свои отходы, – шепчет она едва-едва слышно, – грызть звериные кости… пить наши помои. Чтобы потом мы… мы испражнялись в самой камере. Чтобы мы задыхались, чтобы нас… тошнило. Он оставлял. Оставлял меня в полусонном состоянии, чтобы я чувствовала, как он входит, как вцепляется грязными ногтями в шею, душит. Я не могла сделать ничего. Вообще ничего. Слабость, бессилие. И так постоянно. Мне так больно смотреть на него. Я хочу его смерти. Боже мой, как же я хочу, чтобы он сдох. Мне нужно, чтобы он заплатил за свои действия. Иначе… иначе я просто не смогу жить. Невозможно дышать с ним одним воздухом. Мне… Не могу! Милдред, я стала такой слабой из-за него, такой… такой грязной.
Меня охватывает неистовая дрожь, а в уголках глаз собираются горячие слёзы. Дрожь повсюду, даже в моём голосе.
– Яфа, дорогая Яфа, не думай так. Я прикончу его если не первым, то вторым. Он получит по заслугам, я клянусь. Все они… будут гореть в моём огне или тонуть в моей воде. Что угодно! Я разгромлю каждую сволочь, которая причиняла боль тебе и Грэму. Просто так не оставлю. Пусть Акбар и поднялся высоко, мы его скинем как шахматную фигурку. Падать он будет долго и мучительно.