– Я знаю. Знаю. Не могу больше здесь находиться и видеть его. Пожалуйста, пошли.
Я увожу подругу подальше от проклятого места, осторожно придерживая её за талию.
Когда тебе больно, ты действительно готов грузно упасть на колени и оставаться в этом положении до тех пор, пока пронзительная боль не станет далёкой звездой. Яфе как никогда нужна поддержка. Никого нельзя оставлять в таком состоянии наедине, потому что в одно мгновение его может сшибить жуткая мысль: «Не хочу жить».
Сверху доносится шум, ругань и звук разбивающегося вдребезги стекла.
– Что-то произошло, – оживившись, говорит девушка. – Давай вернёмся.
– Уверена? Тебе…
– Да!
Грэм нависает над столом, пряди волос перебросились ему на лицо. Его руки широко расставлены и упираются в край стола. Кажется, что так долго стоять он не будет и через секунду опрокинет стол с разномастной горячей едой навзничь. Грэм смотрит на Владыку убийственным взглядом, вызывающим даже во мне противоречивые чувства. Флавиан непринуждённо жуёт рыбу, с характерным звуком обсасывая тонкие острые косточки. Порежь себе язык, ублюдок!
Мэри и Генри немы и удивлены, а Алисия сдвинулась вместе со стулом, испуганно округлив глаза.
– Мы уходим, – бросает Коши.
– Я приказываю явиться на наше небольшое, но очень значимое собрание. Напомню, что у твоей девки долг, – говорит Флавиан, вытирая масляные пальцы о скатерть.
– Владыка, вам было недостаточно одного предупреждения? – Грэм говорит голосом, полным скрытого гнева. Я невольно хватаю Яфу за платье, удивившись такой уверенности и смелости. – Я с ними никогда не шучу. Мы. Уходим. Если изъявим желание, обязательно наведаемся на ваше небольшое собрание.
Он разворачивается, огибает нас и быстро спускается. Наша команда гордо и уверенно следует за ним.
Яфа напоследок бросает на Акбара взгляд, в котором нет ничего, кроме холодной, выверенной ненависти, а тот в ответ лишь ухмыляется и закатывает глаз. Его забавляет такая реакция – он питается ненавистью других, которую сам же и порождает.
– Что вообще случилось? – задаётся вопросом Яфа.
Мы все смирно идём за Коши, который скользит по длинным коридорам так быстро, что за ним никто не поспевает. Звучащая позади спокойная средневековая музыка создаёт ещё большее напряжение.
К нам присоединяется Дона, одетая в мужской костюм и шляпку с синими колышущимися перьями.
– Акбар закончил говорить, – негромко объясняет она. Неужели всех так напугала реакция нашего главаря, что даже Дона шепчется? – Тогда начал Флавиан. Грэм молча терпел его издёвки и провокации, но, когда тот ляпнул: «Грэм Коши, видно, уже потаскал могучую сучку Милдред. Я и сам не прочь вцепиться в её сиськи», то Грэм ударил по столу и сказал, что ему недолго купаться в роскоши. Когда Флавиан хотел его прервать, Грэм запустил в него свой стакан, который, к нашему спасению, разбился в нескольких сантиметрах от его лысой башки.
– Чего?! – одновременно удивляемся мы с Яфой.
– Что дальше? – полушёпотом спрашиваю я.
– Брось, всё будет в порядке, – успокаивает меня Дона, дёрнув бровями.
– Он угрожал переворотом на глазах у народа. В открытую.
– И весь этот народ на его стороне. Почти. Нет, не думаю, что после такой серьёзной угрозы Эбурн высунется из дупла. Он слишком трусливый. Семья Бодо, несомненно, начнёт строить новые планы. Они в этом безвылазно варятся. Не хотела говорить, но, честно, я никогда не заставала Грэма… таким. Вижу, он дорожит своим союзником.
Я вспоминаю то, как он умело завязывал моё платье, когда мог сделать обратное, его слегка покрасневшие от вина губы, раскрывающиеся в слабой улыбке, безмятежный таинственный взгляд, на мгновение задержавшийся на моей груди, его тёплое дыхание, силу рук и низкий голос. Он говорил о том, как любит красное. На мне.
– О чём ты таком подумала, девочка? Такие бордовые щёчки! – на весь коридор произносит Дона, смеясь.
– Дона!
– Потом мне всё расскажешь, – говорит мне на ухо Яфа, вяло улыбнувшись. Глаза её до сих пор искрятся после слёз, а макияж смазался ещё больше, оставив на лице большие чёрно-красные полосы.
– Не о чем рассказывать, – противоречу я.
Команда собирается в бывшем Владыческом центре. Грэм сбрасывает с себя длинный пиджак, и я невольно засматриваюсь на его крепкие руки, обтянутые рубашкой, и объёмную грудь, скрытую жакетом.
Довольно!
Что, чёрт возьми, за глупости в моей голове? Это продолжается на протяжении всего дня! Я себе никогда подобного не позволяла.
«Но ведь он позволил. Он хотел этого», – противоречит голос в моей голове. Хотел чего?..