Я с невероятным усилием сдерживаю смех. «Испугались». Наконец они поняли, в какой опасности находятся, стоило Грэму выйти из темницы. Больше они не смогут его убрать, не посмеют из страха потерять трон. Народ просто-напросто взбунтуется. Они признаю́т, что теперь их власть не столь обширна, а Грэм постепенно обретает свою.
– Ваше предложение – шантаж? Или это страх? – невозмутимо спрашивает Коши.
– Что ты! – со всей любезностью говорит Генри. – Ни в коем случае. Это призыв. Ради блага сферы Чёрного Оникса.
– То есть вы уверены, что с правительственными обязанностями справитесь лишь вы?
– Бесспорно.
– Вы сказали, что хотели?
– Грэм, я не услышал твоего ответа. Если ты не способен на такое, то я призываю к разговору Вермандо, как самого старшего и разумного из вас.
Отставной выходит вперёд, становясь рядом с Грэмом.
– Вермандо, – останавливает наставника Грэм, не отрывая взгляд от надменного Генри.
– Я отвечу. Что вы хотите знать? Из вышесказанного я не услыхал существенного вопроса.
– Оставите ли вы свою цель?
– Какую цель? – задаёт наводящий вопрос Вермандо.
– Свергнуть Владыку, – теряя терпение, отвечает Генри.
– А кто сказал, что мы будем это делать?
– Это очевидно!
– Не доказано. Кто вам такое доложил? Судите из-за внезапной пылкости Грэма? Или вам рассказал посыльный, ещё чего – человек?
– Вы испытываете меня, Вермандо?
– Нет. Я говорю, что вы несправедливо обвиняете нас, правая рука, и выставляете себя же не в лучшем свете. Я отказываюсь вас слушать от лица всех присутствующих.
– Я не позволю вам уйти. Подойди сюда, Милдред, – рявкает Генри.
Вермандо отступает, и я становлюсь на его место.
– Что вы хотите от меня потребовать, уважаемая правая рука?
– Вот это хороший переговорщик. Молодец, девочка.
Я хитро улыбаюсь.
– Говорите от лица вашей группки. – Генри подходит ко мне почти вплотную.
– На неуважение я буду отвечать такой же предвзятостью, правая рука.
– Ну-ну, – ухмыляется он. – Ты слышала мой вопрос.
Мужчина отходит, сложив руки за спиной.
– Никто из нас не признаёт, что мы хотим свергнуть Владыку. Не было даже мыслей таких.
– Сучка! – рычит он, плюя мне это оскорбление в лицо.
Я делаю шаг назад, стараясь сохранять бесстрастное лицо.
– Ваше положение шаткое, – тихо говорю я. – Сожалею.
– Ты ткнула нам в лицо той фотографией!
– Это было ради свободы Грэма и Яфы. Мы не собирались заниматься беззаконием, – с полным хладнокровием отвечаю я.
– Это уже похоже на спектакль с плохими актёрами, – встревает Мэри.
– Очень плохими, – поддакивает Алисия, цокая языком.
– Что скажете в заключение? – заговаривает Владыка.
– Ваши обвинения ложные, – громко говорит Грэм. – А предложение смешное.
– Я же попросил, Коши, – дёрнув губой, пренебрежительно произносит Флавиан.
– Разрешите нам удалиться, ваше владычество. Мы устали.
Семья Бодо переглядывается с Владыкой.
– Мы вас предупреждали. Потом не плачьте, – Флавиан смеётся громко, точно сумасшедший.
Он вынимает из кармана пакет, копошится в нём и достаёт зажаренное куриное крыло с прилипшими к нему специями. Владыка сферы Чёрного Оникса большими зубами отрывает жирный кусок мяса, продолжая безудержно хохотать и выплёвывать частички пережёванной еды себе на колени.
Какое безумие! Я нащупываю руку Яфы.
Нам повезло, что здесь не было Акбара, который стал бы для Грэма и Яфы лишним стрессом.
– Благодарю, – говорит Коши.
Я оглядываюсь у порога тронного зала и смотрю в глаза всей правящей власти. «Мы вас предупреждали».
Уловка или правда?
Глава 11
После сокрушения, вдоволь напившись чистой озёрной воды, мы с Яфой садимся на лавку недалеко от берега. Перед нами возвышается крутая озеленённая гора, у подножия которой громоздятся пышные деревья и не лишённые меха небольшие кусты.
Потные, грязные и уставшие, мы с подругой заводим разговор.
– Ты мне обещала рассказать кое-что. – Яфа многозначительно смотрит на меня.
– Повторюсь…
– Не стоит. Лучше расскажи что-нибудь новое.
– Мы с Грэмом отлично ладим. И между нами нет никакой иной связи.
– Но тебе хотелось бы.
– Что?!
– Ну конечно. Я знала, что ты будешь увиливать и привирать. Грэм молчалив. Глаза никогда не лгут. Я вижу, как он смотрит на твою удаляющуюся спину: он надеется, что, может, ты вернёшься и побудешь с ним ещё немного. Когда ты говоришь, в его взгляде вспыхивает огромный интерес. Тот, кто молчит, держит внутри себя настоящий огонь и единственная брешь, которая его выдаёт – это глаза.