Я удерживаю улыбку. Откуда она вообще так решила? Он ведь ничего ей не говорит. Не может быть такого!
– Интересно, – всего лишь отвечаю я.
– Раз уж ты не признаёшь свои чувства, расскажу тебе про этого как бы живого камня.
Я закатываю глаза, прижимаю колени к груди и обнимаю их руками.
– Ты заметила, что от него всегда пахнет хвоей? – спрашивает Яфа, и я киваю. Слишком хорошо запомнился мне запах Грэма. – Я однажды спросила, какой это парфюм. Он признался, что часто бывает в хвойном лесу. Там он может побыть в одиночестве, подумать и потренироваться.
– Успокоение, – тихо говорю я, пытаясь разглядеть, кто плавает в озере. – Спасибо, что поделилась, но он вряд ли хотел бы, чтобы кто-то знал о его слабости.
– Это не слабость.
– Грэм посчитал бы наоборот.
– Сдаюсь, ты права.
– Как ты себя чувствуешь?
Яфа нервно улыбается и отводит взгляд.
– До сих пор снятся кошмары, поэтому я меньше сплю и чаще сокрушаю. На пользу и обстановке с фаугами. Милдред, мне… тревожно, когда я остаюсь наедине с собой. Такая же тишина стояла, когда Акбар уходил, а я страшилась того, что ещё мне предстоит пережить. Мне плохо оттого, что он на свободе, занимает высокое положение, пьёт, веселится и буквально обливается вниманием власти. Они сделали это намеренно. Знали, какую злость у нас с Грэмом будет вызывать возвышение этого паршивца.
– Звери.
– Скоро это закончится, Грэм победит и свершится правосудие. Возможно, я найду своё счастье: полюблю, решусь родить ребёнка, мирно уйду в отставку, какое-то время побуду отставной старушкой и покончу с жизнью, – с насмешкой говорит Яфа.
– Кто станет этим счастливцем?
– Мне двадцать пять, а я никогда не была с мужчиной в одной постели. Никого и никогда не любила.
Я непроизвольно думаю про Акбара… И надеюсь, что в голове Яфы не всплыло грязное измывательство над её телом. Я опускаю взгляд на её палец со срезанным кончиком по половину ногтя. На макушке местами торчат отросшие волоски, а где-то есть пропаленные огнём залысины небольшой площади…
– Я тоже не любила, – говорю я, лишь бы Яфу не атаковали кошмары темницы. – Разве что был один подлец, который два года лгал мне, зная, что наследство отца должно было стать моим. – Увидев заинтересованность в глазах Яфы, я продолжаю: – Весточки не было, потому что исторические музеи были переданы государству. Интересно то, что мне ничего не было известно о предположительном наследстве. Едва мне три дня исполнилось, отец умер.
– Знаешь, как это произошло?
– Джюель не рассказывает. Сла́бо это или нет, но я не стремилась разузнать о нём всё. Боялась. Только год назад я поняла, что мне нужно выяснить подробности, пока обо мне не забыл весь мир. Мне до сих пор хочется знать, почему меня бросили у порога бабушкиного дома. И я… совершенно не понимаю, откуда у родной… матери столько ненависти к своим детям. Она даже… – прежде чем закончить, я сглатываю, – сына родного убила, потому что он не стал сокрушающим.
– Ею движет жажда власти. Алчность, как по мне – один из наихудших грехов. Он сеет катастрофические последствия. Иногда я задумываюсь, существует ли карма на самом деле? Если да, то почему многие так и не дожидаются своего наказания?
Некоторое время мы смотрим вдаль и в полной тишине наблюдаем, как медленно ныряет за горизонт солнце, а небо окрашивается новорождённым песочным закатом.
– Я хотела поблагодарить тебя за подарок от сферы, – подаю голос я, не ощутив на своей шее приятной тяжести. – Видишь эту гору? Вот с такой высоты на меня плевала наша любимая ониксовая власть. Ты единственная, кто не проявил безразличие к такой мелочи. Спасибо, Яфа.
– Пожалуйста, конечно, но о каком подарке ты говоришь? Тот, что сфера по традиции дарит своему новому члену?
– Да. Ожерелье из оникса. Двухслойное, утончённое, ненасыщенное. Камни подобраны точно для моего характера, я это… почувствовала. Звёздные вкрапления, тонкие молочные полосы… Великолепная работа природы и ювелира.
– Это была не я, – усмехнувшись, говорит Яфа. – Чёрт возьми, у тебя поклонники?
– Разумеется! – не растерявшись, отвечаю я. – Я выступала на Светлой площади в качестве спасительницы в горячем чёрном платье и хвасталась своей силой. Кто не влюбится?
– А откуда им знать, что Владыка не предоставил тебе украшение, м?