Теперь я понимаю, кто таинственный посланник. Я ни разу не надевала эту красоту, а стоило бы. Могу предположить, что сделает Грэм, когда увидит его на моей шее: сделает вид, что не заметил и до конца времён будет скрывать, что письмо написано его рукой и что это именно он обшарил полмира, чтобы найти своей подруге такое волшебное ожерелье.
– Когда ты смущаешься, у тебя дёргается нос, – замечает Яфа.
– Что за бред? – возмущаюсь я.
– Я до невозможности счастлива, что Грэм с кем-то сблизился. Все те годы, что я его знаю, он был неприступной крепостью. Он заслуживает счастья. Ещё он заслужил тебя.
Я ничего не отвечаю, потому что язык не поднимается противоречить Яфе.
Я надеваю на чистое, освежённое розовым маслом дамасской розы, тело чёрное платье из жёсткой ткани. Затем бережно застёгиваю на шее чудесное ожерелье «от сферы». Красивые камушки сдержанно ложатся на обнажённую кожу декольте, всё ещё сияющую от масла.
Я стучусь в соседнюю комнату и мне тут же разрешают войти.
Коши сидит в кресле, в руках он держит толстую книгу с простым кожаным переплётом. На ногах покровителя спит громко мурлычущий Мейлко, дёргая острыми, как еловые иглы, усами. Грэм откладывает книгу и гладит ладонью макушку кота. Тот просыпается, поднимает голову и резко выпучивает глаза цвета апельсинового мёда.
– Ты дал нам две недели, а сам в то время сидишь и читаешь, – говорю я.
– Это книга перерасчёта. Проверяю всех, кто присягнул на верность.
– Тогда прощаю.
– Пошли за стол.
Грэм переносит Мейлко на подушку и тот засыпает в этом же положении.
«Теперь разрешает ему спать на подушке?».
Коши подвигает для меня бархатное кресло к столу, а себе перемещает деревянный стул, обитый чёрным жаккардом. Он кладёт книгу на стол и занимает своё место, устраиваясь поудобнее.
– У каждого моего покровителя – Яфы, Вермандо, Коя и остальных, есть свои, образно говоря, подопечные. Их слишком много, поэтому в их верности мы не можем быть уверены.
– Много – это сколько? – спрашиваю я.
– Нас шестеро. Для того, чтобы свергнуть Владыку, потребуется как минимум пятьдесят тысяч жалоб. У одного из нашей команды должно быть около десяти тысяч бумаг. Безусловно, среди этих покровителей также есть особо верные нам старосты, которые помогают собирать подписи. Некоторые отказываются, уходят. Следовательно, мы проигрываем в количестве. Однако на Священной площади я могу убедить покровителей в правильности их решения: свержение Флавиана Эбурна и недопуск к трону всей семьи Бодо. И это не гарантирует победы: нам нужно подстраховать себя. Вот почему я говорю, что важен даже один голос. Если будет не хватать даже одного, Владыческий центр не рассмотрит массовый запрос. Так гласит закон, и даже они не могут его ослушаться.
– Всё понятно. Кто заправляет центром?
– Там главенствуют старшие покровители, некоторые из них уже в отставке. Ты, наверное, помнишь, я говорил, что отставные не имеют власти в столице, так вот скажу, что кое-какую имеют. Только центр и никуда более. Не обходится без опытных, доверенных хранителей. На эти должности их отбирают отставные Владыки, которых почитал народ и у которых добрая репутация. Именно хорошим правителям уйти из жизни труднее всего: их держит это средоточие контроля и законов. Некому прийти на смену и назначать на новые должности.
– Ты готов к этому?
– Помнишь, ты в городе видела, как из дворца выносили гроб Флойда, отставного Владыки нашей сферы? Он прожил двести три года, был мудрейшим из всех, кого я знал. Его роль в этом мире была слишком велика и с самого начала он знал, что ему не уйти к ста годам. К сожалению, это не было его выбором, он умер по дозволению Владыческого центра, так как начал сходить с ума.
– Какое бессердечие.
– Это обязанность. А к своей работе я отношусь обстоятельно и готов принять любое положение в будущем, каким бы трудным оно ни казалось.
– Это сильно, но не стоит забывать о себе самом. Так можно погрязнуть в чужих проблемах и забыть о своих. Потеряться и свихнуться, – помолчав, я продолжаю: – Откуда столько натянутого напряжение на Владыческом заседании?
– Каждый член центра хранит верность исключительно Владыческому центру и закону. Они не подчиняются сфере, которой ранее принадлежали, и не подчиняются власти. По этой причине ни один Владыка не симпатизирует членам центра. Я даю тебе вот эту книгу. – Грэм достаёт из шкафа в столе такую же книгу, что лежит передо мной. – Она пустая. Начни сегодня. Уверен, среди посыльных ты можешь предложить кому-то отдать за нас голос. Обещай порядок и хорошее будущее под моим руководством.