– Скорее, предположил из-за известного всем Пророчества.
Адио кивает и протягивает мне руку. Я неуверенно принимаю её. Хранитель кладёт на один уголок бумаги чернильную баночку, а противоположный придерживает сморщенным пальцем с кольцом из аметиста.
Адио загробным голосом произносит заклинание с особым акцентом, выделяя последние слоги. В кабинет пробирается сквозняк, дышать становится труднее, как в жаркой бане. Я прикрываю глаза.
– Аз када бапа арас. Мас кажа заба хамас. Рус куму стада харус. Лис тема ката иус. Ас титус сару хакка. Кам тиду ари лимус. Тыл перио мер кижус. Кис демирс шахит лисус. Мерс уек майждуа фый. Парс ик пархс харс рарас марн драк. Хъяу ноф хранит и БИД!
В висок словно влетает кувалда. Я не отдаю отчёт своим действиям и меня внезапно тошнит на собственные ноги. Тело пробирает сильная дрожь.
Появляются мутные картинки, которые с большим трудом удаётся рассмотреть.
Рой птиц. Ласточки. Одна из них отчётливо выделяется своим окрасом – чёрная, как потухший уголёк. Она падает вниз, потом пролетает прямо над землёй. Она рассеяна. Кругом пустота. Всё становится чёрным, и птица пропадает. Проявляются красные пятна, затем зелёные. Мелькает блеск металла.
– Низко… летит ослепшая ласточка в поисках пищи. Пища ядовитая. Ласточка отравилась и пала: живые кинжалы срезали её крылышки, – пробуждает меня голос Адио.
Я выхожу из транса и едва не падаю со стула. Из глаз и носа хранителя вытекает кровь, губы бледные, только слизистая розоватая от крови. Руки его жутко содрогаются, грудь резко поднимается и так же опускается.
– Запиши! – хрипит он, прикрыв глаза и откинувшись на спинку своего кресла.
– Адио! Что с тобой? Ты сейчас умрёшь!
Я с трудом поднимаюсь с места и протягиваю к хранителю руки, но тут же вздрагиваю от его весьма бодрого:
– Пиши!
Я хватаю чернильную баночку, ручку и бумагу, затем наскоро записываю слова Адио. «Низко летит ослепшая ласточка в поисках пищи. Пища ядовитая. Ласточка отравилась и пала: живые кинжалы срезали её крылышки».
– Это нормально, – наконец говорит он, кусая нижнюю губу.
– Я…
Вспомнив, что меня вырвало на ноги, я краснею от стыда.
– Вот… дерьмо, – шёпотом заканчиваю я.
– Разберу – позову.
Я не отвечаю хранителю и, подождав в кабинете ещё немного, оставляю Адио наедине. Душ становится моим спасением за сегодняшний день. Я отправляюсь сокрушать с бесконечными вопросами в голове.
Одного явления на сегодня хватит для восстановления сил. Я не планирую спать, отдыхать и есть. Меня ждёт беспрерывная работа. Я не должна быть бесполезной.
Первый день.
Второй.
Третий.
Четвёртый.
Пятый.
Шестой.
Все дни я не разговаривала ни с кем из нашей команды, моих знакомых, друзей. Я была втянута в работу по горло, заманивая покровителей на нашу сторону. К хранителям я не рискую подходить. Свой личный хранитель есть только у Грэма и даже это не гарантирует того, что другие подпустят его к себе. Я определённо не симпатизирую им.
У меня находится свободное время, чтобы пообщаться с Киарой. Она расспрашивает меня, почему я так долго не появлялась, и я в общих чертах объясняю ей наши намерения.
– Тебе нужно отдохнуть. У тебя уже триста покровителей. Это не так уж и мало, – говорит она, сидя на своей кровати.
Раньше эта комната была моей, а до этого здесь жила Юми Нисимура, будучи обыкновенным покровителем.
– Мало. Слишком мало для десяти тысяч за две недели! Я даже Грэму стыжусь показывать, потому что…
– Но они просто проверяют, а не привлекают, как ты. У них же есть те, кто помогает им в этой вашей переписи?
– Есть.
– Ну вот! Я попросила Анастасию принести нам фруктов, будет через пять минут. Поболтаем. Расскажи, что ещё нового.
– Адио раскрыл новое Пророчество.
– Новое?! – Киара подпрыгивает с кровати.
– Угу. Но есть ещё вторая часть «Чёрной сиротки».
– Меня напрягает твой голос. Что там?
Я шумно выдыхаю и протираю глаза.
– Ключик ломается, но открывает заветные двери.
– И… что это значит?
– Наверное то, о чём ты подумала.
– Это неправда. Не всё же так буквально, да? Милдред. Скажи хоть что-нибудь!
Киара трясёт меня за плечо, а глаза её блестят.
– Возможно, я скоро умру, – сдаюсь я, и мой голос ломается на последнем слове. Пусть она будет думать, что это маловероятно. Ещё большее свидетельство моей близящейся кончины – вены на руках, которые я тщательно скрываю от посторонних глаз.
– Нет, – вполголоса произносит Киара. Она будто вянет: опускаются плечи, сдвигаются брови. По правой щеке скатывается слеза, которую она тут же утирает. – Почему ты так решила?