Я весело посмеиваюсь, но всё же сдаюсь.
– Один вопрос.
Киара подрывается с кровати и радостно сплетает свои пальцы.
– Вы с ним… вы с ним целовались?
– Какой неинтересный вопрос. Отвечу – нет.
– У меня есть право на вторую попытк-у-у? – возмущается Киара.
– Нет.
– А он тебе нравится?
– Киара!
Я кидаю в неё мягкую игрушку, на что подруга начинает оскорблять меня самыми неприемлемыми словами: я взяла её любимую.
– А знаешь что? – успокаивается она и возвращается в постель. – Я тебе сейчас такое скажу, глубокоуважаемая Милдред Хейз. Любовь – настоящая, взаимная и страстная имеет огромную силу. С ней можно как строить, так и разрушать. Если не знаешь, говорю по себе. Если не веришь, ты что, разве книжки не читала?
– На что ты хочешь меня вывести?
– Я хочу, чтобы ты действовала. Однажды именно ты побудила меня действовать, вот и я помогаю тебе.
– Спасибо за ваш дельный совет, мисс Аттвуд. Или миссис?
– Свадьба? Ха! Этого слова не существует в сфере. Скорее, формальность.
– Буду знать. Может, пригодится.
– Слушай внимательно. Завтра я приду к тебе с гигантским тортом и как можно глубже засуну в него твою голову, если не начнёшь ею думать.
– Тебе нужно будет сразиться со мной, чтобы это сделать.
Я переношусь в свою комнату. Глаза припухли, губы тоже, а душу буду разобрали на тысячи фрагментов паззла.
Завтра мне исполняется девятнадцать. Ровно год с того момента, как я оказалась в сфере. В этот день, девятнадцать лет назад, фауги стали мощными противниками, самой смертью. Это случилось потому, что близилась их погибель – Милдред Хейз, чёрная сиротка, девочка-ключик, ослепшая ласточка.
Это не праздник, это проклятие.
***
Четырёхчасовое сокрушение забрало все мои силы. На часах показывает пять часов утра.
Я переодеваюсь в свободную одежду: длинная широкая рубашка с большими пуговицами, мешковатые штаны и ботинки на резинках. От коротких волосков, лезущих в глаза, я избавляюсь с помощью заколок в виде кинжалов.
Сегодня двадцатое марта. Я родилась в день весеннего равноденствия и принесла в этот мир много бед и страданий. Я вылупилась точно испорченный цыплёнок из скорлупы, отделённая от «нормальных» своими «особенностями».
В мою комнату без стука и предупреждения входит Найджел. Он широко раскрывает двери, пропуская внутрь четырёх посыльных, нагруженных большими коробками. Они ставят их друг на друга у свободного уголка.
– Объяснись, – требуя я.
– Подожди, ребятки уйдут, – Гальтон приветливо улыбается помощникам и галантно выпроваживает их. – Ну что, моя мадемуазель Хейз, – он кладёт руки на мои плечи, – прошёл год с того дня, когда я последний раз хотел убить тебя. Вот мы снова вместе, и я тебя сильно-сильно люблю. В качестве подарка на день рождения я нашёл… – нет! – буквально вырыл твои земные сбережения. Погляди.
Я ошарашенно плетусь к подаркам, слегка пропаливаю скотч огнём, а дальше разрезаю его ногтем, только при необходимости прибегая к магии. Первая коробка вскрыта. Я поднимаю шершавую бумагу.
Запах!
Это запах дома Айка, новых вещей. Отдалённо до меня доносится аромат моих старых цитрусовых духов.
Я прикрываю ладонью рот, глаза наполняются слезами, спровоцированные нахлынувшими на меня счастливыми воспоминаниями. Я та-а-к скучаю по Айку…
Ни одно из этих залежавшихся платьев, которые я скупала в магазинах после учёбы, никогда не носилось. Я дотрагиваюсь кончиками пальцев до красного шифонового платья. Не выдерживая, подхватываю его, прижимаю к лицу и вдыхаю так глубоко, словно весь этот год я находилась под водой и сейчас настал момент вынырнуть и глотнуть свежего бодрящего воздуха.
– Где ты их достал? – не оборачиваясь, спрашиваю я.
– Милдред, это важно? Не думаю. Но я позаботился о некоторых твоих вещицах. Нашёл среди них фотографию твоих родителей. Отец твой был писаным красавцем, прямо как ты.
– Я благодарна, – тихо произношу я. – А я на твой день рождения подарила тебе набор с плёткой и наручниками! Ты весь день пропадал, заливая в себя виски, еле нашла… Стой, подожди… Ты… ты действительно думаешь, что я, как дура, поведусь на это? День рождения – хорошо, моё прошлое – хорошо. Но ты сволочь. Ты…
– Я не хотел этого, Милдред, – понизив голос, говорит он, примирительно выставив руки вперёд. – Я вот и хочу извиниться перед тобой. Всё… всё что было сказано, было сказано не из ненависти к тебе, а из… ревности.
– Из ненависти к Грэму, – отрезаю я. – Почему? Скажи, почему ты не можешь принять мои чувства? Я не люблю тебя, Найджел. Так что хватит! Хватит осыпать меня проблемами и хватит портить нашу дружбу.