В соседней комнате слышится шум и стук сапог.
Грэм вернулся.
Я вхожу внутрь не постучавшись. Коши стоит, уперев руки в край стола. Я смотрю на его широкую спину.
– Что случилось? – с ходу спрашиваю я.
Он резко оборачивается и даже в своём подавленном состоянии обводит меня взглядом, скользит по губам и останавливается на глазах.
Он подходит ко мне почти вплотную, смотрит пронзительно. Я тут же понимаю, что ему нужна поддержка, беру его за руку и улыбаюсь, несмотря на внутренние барьеры, которые всё ещё мешают мне подступиться к Грэму ближе.
– Что бы ни произошло, я всегда буду с тобой, Грэм.
Он отрицательно качает головой, хмурит брови. Его руки скользят по моей талии и отчаянно прижимают к себе. Нет, это было сделано не из желания, а из боли. Он обнимает меня как что-то ценное и единственное в своей жизни. Грэм размеренно и не спеша дышит в мои волосы. Я крепко сжимаю его плечи, ощущая себя в его объятиях, как под тёплым летним дождём. С запахом хвои.
– Спасибо, Милдред, – говорит он, перемещая свои руки на мои лопатки. – Что появилась в моей жизни.
Всё это похоже на… прощание или предзнаменование длительной разлуки. Я непроизвольно начинаю плакать. Грэм, почувствовав, как слёзы касаются его кожи, преодолевая, прежде всего, рубашку, ещё сильнее прижимает меня к себе, словно я, как кубик льда, под жаркими лучами солнца сиюминутно растаю.
Теперь я не могу думать ни о чём, кроме гибели, крови и несчастий. Что, чёрт возьми, стряслось?!
Грэм отстраняется от меня, кладёт ладони на мои щёки и вытирает слёзы. Я начинаю плакать ещё больше и инстинктивно вырываться, чтобы он не видел моей слабости. Никто не должен её видеть. Но Грэм держит настойчиво. Он ясно даёт понять, что я могу испытывать неукротимую боль, доверять, смотря ему в глаза. Разделять с ним любые чувства…
Точно бешеный ураган, на меня извергается вся боль. Медленно, как паразит в теле, эта боль съедала меня, пока я не решилась показать её Грэму Коши.
Меня оторвали от дома, от Айка, заставили пройти настоящее испытание. Я отвергнутая, ненавистная всеми, и причём самая желаемая. Ведь кто не захочет управлять мною и моей силой?
Джюель не та мать, которую я всю жизнь мечтала увидеть, а в своей безжалостности она обвиняет Уильяма Хейза, моего отца.
Найджел хороший друг… Нет, он никогда не был мне другом, втайне мечтая о большем. Каждый раз при встрече с ним я начинаю нервничать, ожидая от него проблем, споров или насмешек. Он многое сделал ради меня, но я уверена, что по большей части его поступки были совершены на фоне выгоды для самого себя.
Где сейчас Юми, которая обещала поддержать меня? Ах, да её убили так же безжалостно, как разделались бы со мной. А что до моей покровительской жизни, которая будет длиться меньше человеческой? Десять лет или меньше! Всего лишь…
Здесь и сейчас я нахожусь с Грэмом, и что-то его тревожит, а я не могу остановиться, не могу держать себя в руках. Я даже не замечаю, как плечи вздрагивают, и я начинаю задыхаться.
Рубашка Грэма становится мокрой от моей отчаянной и разрывающей боли. Боги, он, должно быть, тоже чувствует себя паршиво.
– Как ты? – выдавливаю я, глядя на него.
– Мне лучше. Уже лучше. С тобой.
– Тебя… не утруждаю?
– Никогда, – отрезает он.
Моя истерика продолжилась на диване, где Грэм осторожно приобнял меня за плечо. Мейлко залез ему на ноги. Я время от времени поглаживала кота мокрыми руками.
Грэм улыбается, когда он громко мурлычет, а затем, просясь ко мне, ставит передние лапки на мои колени. Я достаю из-под себя ноги и хлопаю по своему бедру. Мейлко шустро перебирается ко мне, сворачивается калачиком и облизывает мою ладонь.
Он точно поддерживает нас.
– Нам пора на Светлую площадь, – говорит Коши, когда я успокаиваюсь.
– Зачем? – безжизненно спрашиваю я.
Молчание длится не долго, но услышать важную и шокирующую новость я уже давно готова.
– Пятнадцать тысяч покровителей и двести хранителей сделали на нашу команду массовый донос. Написали нашему Владыке и семье Бодо о том, что мы готовим заговор. Записка сообщала буквально всё. Эта информация была известна лишь моей команде. Ко всему они отправили петиции Владыческому центру о недопуске к трону меня, тебя, Яфы, Коя и Доны. Эту участь обошёл только Хардин.
Я, теряя дар речи, ошеломлённо смотрю Коши в глаза. Он кивает в подтверждение.
– В записке содержались многие мои действия и высказывания против власти, как будто за мной по пятам ходил умелый шпион и записывал каждый мой шаг. Теперь им известна полная версия первого Пророчества, которое до некоторых пор большинству было неизвестно. Был намёк, что при помощи «особой» фотографии мы хотели убедить народ в неразумности Флавиана. Упомянули, что ты замешана в сговоре с покровителем сферы Голубой Бирюзы. Яфа, Кой, Дона и Вермандо обвинены в предательстве. Также в письме были указаны места, где моя команда прятала книги с записями покровителей.