– Я убью Хардина. Гадость! Это он всё время… Он был тем, кто навёл власть, когда проходило моё первое Испытание, – озаряет меня. – Из-за него мне пришлось убегать. Из-за него ты попал в темницу.
– Да. Полагаю, что так. На Светлой площади Владыка и правая рука вынесут наказание. Ещё заявление хочет сделать Джюель и Бад.
– Чёрт подери, – я сжимаю руку Грэма. – Мы ничего не можем сделать против таких серьёзных обвинений.
– Да, – отвечает он.
– Это будет покровительское лишение свободы? – вполголоса спрашиваю я.
– Должно быть.
– В смысле должно быть? – вспыхиваю я, и кот на моих ногах просыпается.
– По закону, если трое Владык примут специальное решение, независимо от законов, то оно может прийти в исполнение. Владыческий центр в таком случае не вмешается.
***
Я умываюсь у Грэма в ванной, привожу в порядок волосы его расчёской. Меня не перестаёт мучить осознание, что я последний раз нахожусь в его комнате, последний раз пользуюсь его вещами. А когда я видела улыбку Грэма? Вчера? Наверное, вчера…
Нас всех заключат в тюрьму. Незамедлительно. Подвергнут бесконечным пыткам. Когда на нас прольётся луч свободы, нашим жизням придёт конец. Собственными руками мы будем вынуждены проколоть своё сердце родным покровительским мечом.
– Готова? – спрашивает Грэм.
Его взгляд такой… безжизненный, пустой. Ещё несколько часов назад он говорил, что станет Владыкой, а в эту секунду он понимает, что его самая желанная цель навсегда останется мечтой.
– То, что они подали петиции в центр, играет роль? – спрашиваю я.
– Не в отношении закона. Для недопуска требуется сорок тысяч голосов, а не пятнадцать. Для того чтобы народ сомневался, этого хватит. И, конечно, для того чтобы никто не смел возражать против решения власти. Такое количество – это серьёзно.
– Как думаешь, Хардин давно…
– Сначала, – уверенно отвечает Грэм.
– Он пытался быть колючкой, чтобы не было видно его настоящей неприязни к нам. Притворялся, играл, предавал и сдавал. Он заслуживает мучительной смерти!
Я делаю глубокий вдох, свидетельствующий о недавней истерике.
– Пошли, – говорит Грэм.
Он берёт мою руку и переносит на Светлую площадь, в самый конец, где мы не привлечём много внимания.
Здесь собралось много народу из каждой сферы. Больше всего чёрной и красной одежды. Наши пришли узреть, чем закончится судьба роковой команды, посмевшей посягнуть на трон. «Наши» – это и те, кто верно писали о себе в книгах, ставили кровавый отпечаток и с улыбкой обещали, что отправят петицию для свержения Флавиана и недопуска к трону семьи Бодо, а ещё обещали, что во всём поддержат сокрушающего покровителя Грэма Коши в его владыческих начинаниях.
На подмостке установлены три красивейших кресла бежевого цвета. Кресло, расположенное посередине, занимает Джюель, справа разместился Бад, а слева – Флавиан.
А вот и прислуга поднимается, становясь позади своих господ. Семья Бодо, одетая в парные костюмы чёрного цвета, холодный и хладнокровный Вальтер в неудобных доспехах и наконец Алик Аркур с вечной лукавой полуулыбкой на лице.
Зал стихает. А взгляды власти, направленные на гостей, становятся испытующе внимательными, словно они силятся выискать нас, жалко прячущихся за громадной толпой. Никого из команды Грэма я не вижу. Наверное, они оказались смелее, выступив вперёд, чтобы принять наказание. Или они решили вовсе не приходить, чтобы не выслушивать обвинительную грязную ложь о себе. Значит ли это, что самыми смелыми оказались мы с Грэмом, решившись прийти сюда?
Восемьдесят один год… Эта цифра проносится в моей голове, как проклятие. Нет, не восемьдесят один. Я буду жить куда меньше и даже неизвестно, как я умру: заколотая собственным мечом, сожжённая своей магией изнутри, или волей случая во сне. Я смотрю на Грэма: его ждёт… семьдесят два года мучительного тюремного запаха.
И что только мы сделали? Хотели защитить сферу? Обезопасить себя и своих друзей? Подарить покровителям светлое будущее? Почему наша, ещё не начавшаяся, эпоха заканчивается так быстро? Больше всего меня гложет то, что мы не вернёмся с попыткой всё исправить. Яфа, только вышедшая из темницы, снова подвергнется пыткам. Она столько испытала… Сначала её забрали в сферу прямо с похорон подруги, держали в темнице за непослушание, потом Флавиан обманул её и изнасиловал, а её мать заболела туберкулёзом из-за её ошибки. Месть не удалась, её заключили в темницу вместе с другом. Мало того, что она наблюдала, как его пытали, так ещё с ней делали то же самое, только куда более изощрённым для любой девушки способом.