– Мы выносим ему временное наказание – покровительское лишение свободы, – объявляет Мэри Бодо.
Я знала, что так будет, но сказанное Мэри пронзило меня насквозь прямиком в сердце.
Флавиан расслабляется, Генри едва сдерживает улыбку, а Джюель, как и прежде, внимательно слушает, скрестив ладони на животе. Бад Ауман непроницаем, как камень, на его лице ничего невозможно прочесть.
Генри подаёт жене вторую бумажку.
– Вермандо Бронте, отставной покровитель сферы Чёрного Оникса и наставник Грэма Коши, обвиняется в сговоре с ним. Он наставил своего ученика на этот путь и помогал ему собирать петиции, – Мэри поднимает глаза и продолжает от себя: – Его книга находилась в библиотеке и хранилась в сто пятом шкафу на третьей полке среди собраний сочинений итальянских поэтов. Выношу наказание для Вермандо Бронте – изгнание из столицы сферы Чёрного Оникса в город сферы Чёрного Оникса без возможности вернуться и иметь какую-либо связь с сокрушающими покровителями. К Вермандо будет приставлен посыльный, который тщательно будет следить за его передвижением.
Третья бумажка.
Губы Мэри трогает улыбка.
– Милдред Хейз, покровитель сферы Чёрного Оникса, именуемая «чёрной сироткой», «девочкой-ключиком» и обладающая хранительской силой, обвиняется в сговоре с командой Грэма Коши. Она собирала петиции и вербовала покровителей. Как сказано в Пророчестве, эта девушка себе и нам принесёт неминуемую погибель, поэтому опасно держать её на свободе. – Я замечаю, как начинаю дрожать. – С помощью фотографии, где запечатлены ошибки Флавиана Эбурна, за которые он глубоко раскаивается, Милдред хотела убедить народ сферы Чёрного Оникса в безумии Владыки и привлечь как можно больше хранителей и покровителей подавать против него петиции. Милдред Хейз обвиняется в вербовке покровителя сферы Голубой Бирюзы, Найджела Гальтона, с помощью которого она хотела добраться до Владычицы Джюель Бертран.
На последних словах Мэри я перестаю дрожать и стискиваю зубы, чертыхаясь как только возможно.
Зал безмолвствует. Народ ждёт моего наказания. Никто не смеет противиться таким весомым «доказательствам».
– Выношу кару для Чёрной сиротки, – торжественно объявляет Мэри Бодо. – Покровительское лишение свободы с возможностью освободиться.
По залу проходит гул и улюлюканье.
Почему я могу выйти и почему у Грэма… временное наказание? Что они задумали?
– Грэм, я уже не выдерживаю, – говорю ему.
Он молчит.
Мэри выносит наказание для Коя, Доны и Яфы – каждый из них виновен в том, что помогал Грэму. Они лишаются покровительской свободы без дополнительных условий, как у меня и Грэма.
– Имейте в виду, что все, кто писал о себе на этих грязных бумажках, теперь под пристальным вниманием. Также мне хотелось бы вынести наказание ещё одному покровителю, которого мы нашли в книге Милдред Хейз. Для меня, для моего мужа и Владыки это было большим потрясением. Мы не ожидали такого коварного предательства и готовы поклясться, что не хотим прибегать к жёстким мерам, но… таков закон. Мы хотим показать единство, равновесие и стойкость. Мы – правители, которые ни перед чем не остановятся ради своей цели, а наша цель состоит в защите сферы Чёрного Оникса. Это превыше всего… Превыше привязанностей и семейных уз, – Мэри выдыхает, а её голос вздрагивает. – Алисия Бодо, моя родная дочь, записана в книге Милдред Хейз. Она обвиняется в сговоре с Грэмом Коши и приговаривается к лишению покровительской свободы.
Мэри отшатывается, словно ища опоры, бумага выпадает из её рук. Генри подхватывает жену и отводит её за кресло Флавиана.
– Родную дочь… – выговариваю я, не веря, что они пошли на это.
Грэм не находит слов для ответа.
– Спасибо большое за самообладание, Мэри, – подаёт голос Джюель. – Все, кого вы назвали, получат соответствующие наказания. Я прослежу за этим, как мы и договаривались. А теперь настало время высказать мои претензии и выслушать признание Бада. Приготовьтесь, потому что такого вы точно не ожидаете услышать.
Глава 14
Что это будет? Пророчество? Найджел? Моя природа или моё появление на свет? Мой отец? Мои тайны?
Что ещё Джюель придумает?!
Интрига забавляет, развлекает всех покровителей и хранителей на площади. Они тихо выжидают, когда Владычица подаст голос, преподнесёт им пищу для сплетен. А у нас… У нас всех рушится жизнь.
– Я подавлена, однако годы выдержки как Владычицы не дадут мне показать вам свою излишнюю чувствительность. Я дорожу своей дочерью, – говорит она настолько холодно, что, кажется, сейчас вся площадь покроется коркой льда. – Но она переступила все границы, бездумно нарушая законы. И, к сожалению, мне предстоит огласить её приговор.