Я накрываю его руку своей и бережно сжимаю, словно это поможет стереть его воспоминания. Знаю, он хотел бы, чтобы это не просто забылось, а даже не случалось.
– Ты хотел лучшего... Мне жаль.
– Тогда я усвоил такое понятие, как «выживание». Можно сказать, приёмные родители готовили меня к будущим пыткам.
Мои глаза начинают жечь от новых слёз.
– Надеюсь, Вермандо не солгал, и сейчас твои приёмные родители мучаются сполна.
– Все девять лет, что я провёл на Земле, я знал о том, что они не мои биологические родители, но даже и не думал о настоящих, не мечтал о любящей семье. Думал, так и должно быть.
– Грэм… Мне так жаль, что тебе прошлось пройти через это.
Дверь комнаты открывается. Входят пятеро посыльных и один хранитель в белом кафтане. Они ожидали сопротивления. Это забавно, потому что у меня нет сил сражаться.
– Вы лишаетесь…
– Спасибо, покровитель, мы знаем, – говорю я. – Ведите в темницу.
Нас обоих переносят в замок сферы Голубой Бирюзы. Мы идём пешком, словно наш запас энергии пытаются израсходовать. Я не предлагаю перенестись, потому что язык заляг и противится подниматься.
Винтовая лестница. Преодолевая бесконечное количество ярусов темницы, я осознаю, что мы на одном из последних.
Две соседствующие решётки открыты настежь. Мы с Грэмом будем рядом. Это немного, но успокаивает меня, но ещё и настораживает, потому что Яфа и Грэм тоже были близко. Для них было пыткой наблюдать за действиями озверевшего Акбара.
Это моя комната на всю жизнь. Комната Грэма. Сырые холодные стены, бетонный пол, толстые железки, мощные замки, пыточные инструменты напротив камер.
Один из покровителей заталкивает меня внутрь. Хранитель запирает замок магией. Грэм входит сам. Гордо, точно так и должно быть. Его камеру запирают обыкновенным ключом.
– Почему магия? – спрашиваю я.
Хранитель тяжело выдыхает после использования своих сил и улыбается.
– Джюель готовила для тебя эту камеру, когда я ещё ребёнком был. Она сдерживает всю твою силу. Обычную темницу ты могла бы разрушить, а эту – никогда. Отсюда тебе не выбраться.
Особая магическая темница от Джюель?!
– Попрошу всех убраться, – говорит хранитель, и по его просьбе покровители удаляются. – Что ж, я старший хранитель Джюель Бертран, приятно познакомиться. Обо мне вы явно не слышали, потому что я самое жестокое тайное оружие, которое только имеется у моей госпожи. Я буду с вами общаться и иногда заставлять говорить. Ещё мне нужны ваши действия и согласия. Обещаю, здесь прольётся много-много крови. Милдред Хейз и Грэм Коши повержены, как и вся остальная команда.
***
Хранитель красив и молод – возраст около двадцати пяти. На щеках проступает едва заметная светлая щетинка, глаза синевато-зелёные, брови как галочки, а волосы взъерошенной копной покоятся на лбу и затылке.
Он подставляет деревянный табурет к нашим камерам, лениво падает на него и скрещивает ноги. Хранитель элегантно, с убийственной и острой, как кинжал, улыбкой кладёт руки на колени.
– Меня именуют Сандером Далем. Я под покровительством Джюель с малых лет. Она – это я, я – это она. Владычица всегда прислушивается к моим советам, поэтому рекомендую вам не надеяться, что вы отсюда выйдете. Уверю вас, что гораздо лучше следовать всем моим приказам. Беспрекословно. Забудьте о какой бы то ни было победе, – он бросает последнее слово с насмешкой, однако его взгляд говорит о том, что он серьёзен и шутки с ним плохи. – У меня есть условие. Для тебя, Милдред Хейз. Ведь всё это задумывалось лишь ради тебя.
– Или ради титула Великой Владычицы? – выплёвываю я.
Глаза Сандера холодеют от моих грубых слов. Разумеется, такому самовлюблённому павлину не понравилась дерзость.
– Тебе известно, к чему стремится Джюель? – уже без улыбки спрашивает хранитель.
– В общих чертах. Знаю то, что скажешь ты – для нас в новинку. Почему у меня есть возможность выйти из темницы, а Грэм временно в заключении? У него изменится приговор или как?
– Всему своё время, чёрная сиротка. Всему своё время. Этого ты из моих уст не услышишь, но поймёшь.
Я сажусь на прохладный и жёсткий бетон, поджав под себя ноги. Платье запачкалось и намокло от пота и слёз. Лицо сухое, ладони липкие, боль в мышцах напоминает о том, с каким усердием я стояла на ногах и держалась за Грэма.
Я могу выйти на свободу, а что до Грэма… Его я смогу освободить, только если буду властвовать сферой Голубой Бирюзы.
– Послушай нас, Грэм, не отворачивайся, – говорит Сандер. – На тюремной стене ты не увидишь подсказок, которые спасут тебя.