Я расчёсываю мокрые волосы, стоя перед зеркалом, и замечаю позади себя изящную, точно высеченную из камня, женщину с белоснежными волосами. Она улыбается своими пухлыми нежно-розовыми губами и смотрит на меня привычным колким взглядом, приподняв острые тонкие брови.
– Приветствую, Владычица, – говорю я и уверенно смотрю в её глаза цвета песчаных скал.
– Милдред, мне жутко льстят твои формальности, – произносит Джюель Бертран. – Хочешь, помогу тебе привести себя в лучший вид? С радостью выберу для тебя новый наряд. Однако предпочитаю я белоснежный цвет и больше сияния.
Глава 2
Джюель Бертран склоняет голову и становится похожей на щенка, который с интересом рассматривает причудливое двуногое существо.
– Ты умница, выбрала сферу Чёрного Оникса. Другого я от тебя не ожидала. Ты не захотела по-хорошему, не послушалась свою госпожу и непременно за это поплатишься.
– Не нужно мне угрожать.
– Завтра демонстрация твоих сил, – говорит Джюель, словно не она только что грозилась наказать меня. – Впечатли наш народ, покажи, на что способна твоя сила, пусть каждый из них будет дрожать перед нею.
– А вы дрожите?
Джюель подходит к моему зеркалу и осматривает себя как экспонат.
– Я хочу эту силу себе. Целиком.
– Поэтому я должна была стать членом сферы Голубой Бирюзы, так?
– Мои замыслы простираются куда дальше, чем ты можешь себе представить. Стать моим покровителем – это капля в океане. Но твоя магия и твои способности… они впечатляют меня.
– Попрошу вас уйти. Я устала. Если помните, мы простились с Юми Нисимурой, Великой Владычицей.
Бертран смеётся.
– Ты хоть знаешь значение титула «Великий Владыка»? Прежде чем разбрасываться словами, почитай книжки в библиотеке. Там ты отыщешь много интересного, как я в своё время.
– Это ведь неофициальный титул. Я нигде его не встречала.
– Приблизительно две сотни лет назад в моей сфере был покровитель с титулом «Великий Владыка». В то время на ониксовом троне главенствовала Азалия Сантана, волевая и восхитительно жестокая женщина. Она убивала свой народ за любое неповиновение или мелкую ошибку. Аметистовый трон занимал коварный лжец. Он мастерски приобрёл хорошую славу, обзавёлся крупными связями и уважением во всех сферах. Позором его стало то, что он всегда был жалким посыльным, который прикидывался сокрушающим. Закон гласит, что позорный низший слой, предназначенный для уборки комнат, не имеет права занимать эту должность. И тогда вмешался Каори Маэда, Владыка сферы Голубой Бирюзы. Но лишь потому, что Азалия убивала и его народ тоже, а Владыка-посыльный притеснял его власть на заседаниях и всячески пытался ему досадить. Поэтому он убрал обоих: Азалию казнил, убедив Владыческий центр в правильности своего решения, а посыльного отослал в городскую глушь подгребать лошадиный навоз. Глаза всего народа были открыты, они боготворили Каори и попросили его стать Владыкой всех трёх сфер – Великим Владыкой. Он правил двадцать четыре года, пока волей случая не погиб в «Исполинской облаве». Теперь ты будешь называть свою бывшую учительницу Великой?
– Буду. Вы же называете себя так, не являясь никем.
– Я себя называю так лишь потому, что это вопрос времени. Скоро каждый второй будет выкрикивать моё имя с этим титулом.
– В страхе, а не с восхищением, как с Каори Маэдой. Он спас этот мир от таких, как вы, Владычица. Если спросить кого-то, что он думал о Юми Нисимуре, тот либо улыбнётся, либо заплачет. Её все любили. Теперь её нет, а убийца продолжает жить.
– Что за взгляд, Милдред? Неужто думаешь, что это я виновата? Мои руки всегда были чисты, я не изменяю своим принципам.
– Ни черта.
Краткое молчание, тихий звук, похожий на усмешку, металлический блеск и взмах руки Джюель.
И вот резкая и жгучая боль пронзает моё горло. Я кашляю и судорожно плетусь к кровати. Постель окрашивается в алый цвет, ладони становятся липкими, а невыносимая боль поглощает меня, как голодный зверь. Джюель попала прямиком в сосуд.
– Ты неблагодарная, – непринуждённо говорит она, поправляя рукава белого кафтана.
Я просовываю пальцы в рану, нащупываю металл, крепко вцепляюсь в него и резко выдёргиваю непонятное оружие. От глубокого вдоха голова начинает кружиться. Металл выпадет из моих скользких рук. Это оказывается небольшой, размером с мизинец, гвоздь с припаянными тонкими и короткими иглами, но такими острыми, что ими запросто можно было бы пробить толстый ствол дерева.
Дышать становится труднее. Я падаю на подушку и плотно стискиваю зубы, издавая при этом что-то похожее на скулёж. Слёзы самопроизвольно скатываются по щекам и как будто обжигают. Когда я открываю глаза, Джюель в моей спальне уже нет.