Грэм покорно поворачивается к нему, мельком бросив на меня бездушный взгляд. Мы находимся на одном из последних ярусов, а это значит, что происходящее сейчас – лишь начало.
– Не сказал бы, что вы жалкие и бессильные и проиграли потому, что были глупцами. Твой план, Грэм, достоин похвалы, – Сандер хлопает в ладоши. – У вас бы всё получилось, не будь Хардин пешкой Джюель.
– Джюель?.. – удивляюсь я.
– О да! Моей госпоже удалось тебя ошеломить. Буду уповать на то, что ты захочешь взять у неё уроки. Вы бы хорошо поладили.
Мы-то? Какая комедия!
– С какой целью? – спрашивает Грэм, приблизившись вплотную к входной двери камеры.
– Это большая тайна, – с суровым взглядом и улыбкой говорит хранитель. – Джюель пообещала Хардину что-то такое, от чего он не смог отказаться. Вы шли гусеницей, но он в вашем ряду строил совсем другие планы. Я рад, что он справился. Жажда воспылала в нём, как подожжённый хворост.
– Он нас продал, – шепчу я. – Это было бы ожидаемо, если бы Грэм ему не доверял. Но он полагался на него – вот, от чего досадно.
– Как видишь, даже такие, как твой покровитель, могут совершать ошибки. Вовсе он не так велик, как о нём щебечут тут и там.
Я украдкой смотрю на Грэма. На нём не написана ни одна эмоция. Алисия однажды завладела его сердцем и тут же неуклюже обронила, разбив на тысячи острейших осколков. Отныне Коши никогда не показывает чувства – это слабость, которую могут использовать против тебя.
Мне он доверил свою боль, свою улыбку, ворчание, воодушевление, свой уверенный и даже пылающий от желания взгляд. Он хотел долгих поцелуев и их сладострастного продолжения.
Сейчас я могу только жалеть, что не осмеливалась даже думать о Грэме, представлять, как мы вместе проводим время в объятиях друг друга, а порой отдаваясь без остатка. Я думала, что безразлична ему, хотя видела его знаки внимания, мимолётные прикосновения, внимательность к моим желаниям, защиту, проскальзывающее восхищение и уважение в его глазах. Улыбки… Эмоции! Это всегда была я. Его осторожность и мой страх быть в близких отношениях с мужчиной украли у нас столько мгновений, которые мы могли бы заполнить уединёнными разговорами, поцелуями, страстью и совместным сокрушением. Его комната могла бы стать моей. Его шкаф мог бы стать моим. Его кровать могла бы стать моей. Грэм мог бы стать моим.
– Милдред, Джюель предлагает тебе оставить сферу Чёрного Оникса позади и вернуться к своей матери и будущей Великой правительнице. Она обещает, что вас ждёт невиданное восхождение. Скоро Владычица будет владеть сферой Чёрного Оникса и Аметистовой. Ты поможешь ей в её начинаниях.
– Как? – спрашиваю я.
– Это уже ваш с ней личный разговор. Моё дело предложить, а точнее убедить.
– Я убийца в глазах всего народа. Кто допустит меня стоять рядом с троном?
– Джюель сделает всё возможное, чтобы очистить тебя от грязи, не сомневайся.
– Значит, вы признаёте, что оболгали меня на площади?
– Не-ет, нет. Ты же убила хранителей. В таком случае Джюель может только перебросить вину на кого-то подходящего.
– Я не убивала Юми.
– Не важно, как ты будешь жить на свободе, главное – сделаешь ли ты ради свободы то, о чём мы попросим?
– Я не соглашусь на порабощение мира сфер ради свободы. Никогда. Выучи это и перескажи своей госпоже, – выплёвываю я осипшим голосом.
– Ради свободы… Ты поразмысли хорошенько, ибо я не буду долго терпеть твои увиливания. Скоро я лопну и буду извергать из себя всё: от ненависти до ликования.
– А Грэм?
– Он?.. О-о, Милдред, он тоже играет весомую роль в нашем плане. Возможно, я был слишком мягок и должен был потребовать от тебя примкнуть к Джюель и править с ней, позабыв о привязанностях, однако нам всем известно, что ты будешь противиться до последнего. А я обещаю, ты согласишься. Я действую внутривенно. Буду медленно высасывать из тебя жизнерадостность.
– Её больше нет, – отчеканиваю я. – Яфа. Где она? Кой, Дона? Алисия?
– Кой и Дона на ярусе выше, – кивая, говорит он. – Яфа в отдельном, ещё выше. А Бодо в сфере Чёрного Оникса. Её родители договорились с моей Владычицей, чтобы девчонку пять лет держали на последнем ярусе и пытали, а уже по истечении этого небольшого срока её поместят на третий ярус, более щадящий.
Хранитель прощально машет рукой и уходит, повернувшись к нам лицом. С каждым шагом оно затеняется и грубеет. Зловещие хранительские черты, а в глазах обещание: «Я буду поглощать ваши души, как дьявол. Я ваша карма».
– Что мне делать? – подавленно спрашиваю я.
– Выбираться, – отвечает Грэм.
«Как?», – не озвучиваю я.
– Немыслимо. Я думала, что мы на шаг впереди, уже поспеваем и скоро будем счастливы. Теперь мне кажется, что я больше никогда не смогу улыбаться.