А взгляд-то уже скользит по широкой линии плеч, обтянутой тонкой футболкой. Почему-то уверена, что если коснусь его кожи сквозь тонкую трикотажную ткань на животе, почувствую кубики пресса под рукой. Фигура спортсмена угадывается и в тонкой талии, и в мощных мышцах, ещё не перекаченных часами и годами в спортзалах на тренировках, но очень красиво развитых. Идеален.
Разглядываю его, как кошка разглядывает бумажную обертку, которую трясут у неё перед носом. Вот и я хочу эту обертку до трясучки. Пальцы на ногах поджимаются от жара, который заставляет мои соски проступать сквозь одежду. Невзначай прикрываюсь руками, но почему-то знаю, что он почувствовал это. Понял, что делает со мной один его взгляд. Подчинил, раздразнил, пометил.
Янка хватает его за рукав, рассеивая магию, и откидывает свои светлые волосы с шеи назад, максимально оголяя свое декольте.
- Алекс, ты чего стоишь?
Хмурится. Почему-то знаю, что он не рад тому, что его отвлекли. Вообще.
Садится рядом с Янкой, но вновь оборачивается ко мне. Поднимает одну бровь, а я понимаю вдруг, что он задал вопрос.
- Алинка, - киваю ему. - Рудецкая Алинка. Меня на первой паре представляли.
- Ну привет, Алинка, - улыбается, а у меня узел в животе ещё туже затягивается, потому что и улыбка у него такая, что всё внутри замирает.
Как заканчивается эта пара и не помню даже. Рука автоматически записывает слова лектора, а глаза не отрываются от темных волос, смешно торчащих у ушей. Хочу пригладить их, попробовать их на ощупь. Действительно его волосы такие жесткие, как кажутся издалека? А кожа? Смуглая, словно загорелая, очень ровная. Горячая? Представляю, что да.
Боже! Пытаюсь не смотреть, но глаза сами находят его раз за разом. Как там говорят? Парни не любят прилипчивых подружек? Поднимаю свои глаза и сталкиваюсь своими глазами с его. Смотрит так... Голодно. У него с собой даже тетради нет, записывать он ничего и не собирается, поэтому пока все склоняют головы над тетрадями, мы с ним пожираем друг друга глазами. Не могу назвать это по-другому. Настолько всё остро ощущается, как по лезвию.
Пронизительный звонок раздается неожиданно, а мы так и не прерываем зрительный контакт. Собираю тетради в рюкзак, отвлекаюсь на секунду, а когда оборачиваюсь обратно - он сидит на парте, а Янка чуть ли не залезла на него с ногами, что-то шепчет ему на ухо и перебирает одной рукой с красными ногтями его волосы. Острая ревность впивается в сердце раскаленной иглой. Я никого из них не знаю, но хочется за волосы её блондинистые оттащить от этого Алекса и о парту, о парту... Господи, Алина, успокойся!
Бросаю взгляд на часы и невзначай - на свои ногти. Никакого маникюра. Просто домашний уход без изысков и цветных лаков. Вздыхаю, думая о том, как легко привыкнуть к хорошей жизни и как тяжело отказывать себе в таких вот удовольствиях, как простой маникюр в салоне. Лощенная яркая Яна всегда будет привлекать к себе внимание, в то время, как я... А что я?
Я - обычная. Больше нет дорогой одежды, брендовых сумочек, шопинга в Милане и моего "порша". Банкротство отца стало полнейшей неожиданностью для меня, хорошо хотя бы мамина тетка подсуетилась и смогла перевести меня на последние полгода обучения в этот ВУЗ подальше от столицы. Там меня все знали. И знали всё. Видела эти взгляды: им меня было даже не жаль. Лицемеры и сплетники. Все до единого. Оказалось, и друзей-то у меня нет. Дружбу со мной водили, пока мой отец мог им пропуск в элитные клубы обеспечить. Бесит.
И я не скучаю по той сытой и довольной жизни. Скорее, иногда грустно становится по такой вот простой причине: иногда нового белья хочется кружевного, да что бы как шёлк, или туфли на витрине увидишь и глаз оторвать не можешь. Или маникюр себе делаешь на кухне дешевой съёмной квартиры и представляешь, что это - именно то, что хочешь сама.
А Мангер этот, видно, что из местных мажоров. И делать ему сейчас рядом со мной нечего. И взглядом пожирать меня в простом топе на бретелях и брюках по фигуре точно не стоит. Если уж так откровенно, то у меня и смотреть то было особенно не на что. Небольшая грудь едва ли второго размера, слишком плоский живот, округлые ягодицы, но это к плоскому животу прилагается. Я бег с детства люблю, продолжаю им и здесь, недалеко от Питера, заниматься. Помогает справляться с ощущением своей беспомощности в этом мире. Ростом тоже особо не вышла. На каблуках 15сантиметровых, да на танкетке, смотрюсь великолепно, конечно, но на них далеко не убежишь.