- Алина, постойте, - он догоняет нас с сыном на парковке. По периметру нас окружает его охрана.
- Господи, вы меня забыть не можете? Александр, как вас там по отчеству, дайте мне пройти, а?
- Алина, я хотел... Хотел извиниться за нашу прошлую встречу...
- Так просто? Хорошо, извинения приняты, - Тимка прыгает на руках, видит уже нашу машину. Опускаю его в автокресло и даю ему его любимого зайку.
Александр не уходит. Смотрит на моего сына, вздыхает.
- Я понимаю, Алина, что вы не хотите меня видеть. Просто я заметил... Могу спросить? Может вам нужна помощь?
- Помощь? От вас? Что за аттракцион невиданной щедрости? - я себя не узнаю, но что-то в его поведении дает мне силы вести себя так, как он этого заслуживают. - Саша знал, что я была в больнице?
Отворачивается. Понятно.
- Ничего мне от вас не нужно, - качаю головой и снова смотрю на сына. - Только если... Если знаете моего мужа, и можете как-то помешать ему в проведении сделок - то сделайте это. Пусть разорится и пойдет по миру со всем своим капиталом.
- Алина... Вы красивая молодая девушка. Вы же пришли подать на развод?
- Я не могу этого сделать, - слова звучат горше, чем мне хотелось. - Он лишит меня сына, ясно? На что вы были готовы, что бы не лишиться своего?
Отворачиваюсь и сажусь в машину. Он больше не пытается меня остановить, а я вдруг понимаю, что он болен. По наклону его головы, по тяжёлому дыханию, по его вот этому "чем могу помочь?". Сашка знает? Они близки сейчас? Становится горько.
Если бы я знала, что может быть горше...
Миха уговорил меня прийти в клуб. Синяки почти сошли, ногти постригла коротко. Тимку оставила снова с няней и пошла на тренировку. Миха уболтал меня обещаниями, что там будет Мара, а я уже сто лет не видела подругу. Обсуждаем с ней продление моего рукава на лопатку. По начальной задумке там ещё должен быть разрушенный галактический крейсер, плывущий среди звёзд и зашифрованы два имени, которые дороги мне больше всего на свете.
Мара делает отрисовку. Миха машет мне боксерской перчаткой, когда на моё свободное от Мары плечо ложится тяжелая ладонь. Вскидываю голову. Ромка.
- Решила дальше разрисовать себя, куколка?
- Да. Нарисую мишень с Сашкиным фото и скажу стрелять прямо в сердце. Разве не романтично? - сбрасываю с себя руку Романа и оборачиваюсь к Михе. - Вот скажи, какого хрена, а?
- Алиииина, плохая девочка, не выражайся, - низкий голос пробирает до глубины... Нет, не души, гораздо более травиальных вещей.
Оборачиваюсь резче, чем хотелось. Видеть его... Сладко. И больно, и сладко одновременно. Так бывает?
Его взгляд цепляет разбитую губу и желтый след на скуле. Цепко хватает за подбородок, поворачивает голову к свету.
- Какого хрена, Алина?! - рычит теперь он.
Ромка пытается ему что-то сказать, снизить градус нашего общения. Но я же Алина Рова, девочка-космос, я разве буду легких путей искать?
- Это часть образа, Саш. Не цепляйся ко мне только потому, что не можешь потешить свои амбиции другим образом.
- Какие, блядь, амбиции, Алина? Это Жнец тебя ударил? Он? Почему?! - ревёт так, как будто имеет право выражать своё недовольство.
- Ну как тебе сказать... Муж решил, что мы с тобой трахались, когда ты довозил меня до дома, - улыбаюсь в его ошарашенное лицо я. В зале стоит такая тишина, словно все испарились мгновенно. - Отличная была тренировка, Миха.
Разворачиваюсь и иду в раздевалку. Как я от всего этого устала. Почему его вдруг стало так много вокруг?
Но разве Сашку остановит значок женской раздевалки? Он догоняет меня у кабинки, разворачивает меня к себе. Вижу, что он зол. Вокруг меня последнее время все злые. Я, видимо, ненормально воздействую на мужчин.
- Он тронул тебя? Серьезно? Это Артём сделал?
Спрашивает вроде так проникновенно и заботливо, а внутри него такая ярость колотит! Чувствую её через дрожь в его руках, через его губы... Тянусь к нему сама, прижимаюсь так близко. С рычанием принимает мой поцелуй. Лихорадочный, бешеный. Раздевает меня быстро, стремительно, оттесняет в сторону душевых.
Я обнажена перед ним. Всегда ведь была обнажена.
Глажу его тело. Не закрываю глаза, я смотрю, как под моими пальцами его мышцы сокращаются и перекатываются под кожей. Он стал... Мощнее, сильнее. В машине в прошлый раз я этого не увидела. Только взгляд серебрянных глаз раскалённой лавой заставляет сердце бить быстрее, а складки увлажняться для него.
Откидываюсь на стену, одной ногой обнимаю Сашку за талию. Его член слишком задран, упирается мне в живот. Веду рукой по его венам, по бархатной головке, делаю поступательное движение, как если бы он уже был во мне. Смотрю, как темнеют от страсти его глаза, как заостряется его лицо. Ласкает мои губы нежно, сладко. Пальцами потирает мои соски, сжимает тяжесть грудей, словно сравнивает их вес.