Мама начинает визжать, отец валится на стуле назад и хватается за разбитый нос. Сашка отряхивает руку, словно ему противно было дотрагиваться до моего родителя.
- Ты... - его дыхание прерывается, когда он обводит взглядом моих родителей и снова останавливается на отце. - Ты убил моего ребенка, сука? А я убью твоего. Не успокоюсь, пока твоя компания в руинах не сгорит, ясно? Можешь уже сейчас продавать всё за гроши и валить как можно дальше из России, что бы на пути мне случайно ночью не попасться. А то знаешь, разные случаи бывают. А ты, - оборачивается к Артёму, который сидит, вжавшись в кресло, пытаясь слиться с общим фоном. - Можешь выбрать. Или Алина разведётся с тобой, или завтра уже вдовой станет. Ясно?!
Он не ждет ответа. От него идут такие волны злости и смерти, что все сразу же проникаются и только кивают в ответ, испуганно глядя на него.
Разворачивается и идет к выходу. Я остаюсь стоять не месте, потому что не знаю что делать с таким Сашкой. У двери он разворачивается, подходит ко мне, берет за руку и снова идет к двери. Захлопытает дверь дома за нами так, что та почти слетает с петель. Сеня вздрагивает со мной вместе, но молча садится в машину. Судя по его взгляду он тоже такого Сашку ни разу не видел.
Едем не долго. Сворачиваем у ближайшего леса. Сашка выбегает к ближайшей сосне и начинает лупить по ней кулаками, не разбирая. У меня дрожат руки, Тимка начинает плакать. Ищу аптечку с бинтами и перекисью, выбираюсь из машины.
- Саша! - зову его.
Тот не слышит. Бьёт по капоту, оставляя вмятину на джипе. Его руки стёсаны в кровь. На его лице кровь, когда он стирает со лба упавшие сверху иглы. Взгляд тяжелый, ледяной. В этот момент вспоминаю его отца и как он смотрел на меня там, в больнице.
Сашка не простит мне этого, - вдруг приходит мысль. Обнимаю себя руками, качаю головой. Потом. Я пока не могу быть слабой.
Мочу бинт в перекиси, подхожу к Сашке. Он стоит у машины и смотрит в никуда. Беру его руку, стираю бинтами кровь. Делаю слабую намотку. Я не медсестра, а тут точно нужно в больницу. Тоже самое делаю со второй рукой. Стираю размазанную кровь со щеки.
Сашка вздрагивает, переводит на меня свой взгляд, а потом прижимает меня к себе. Обнимает своими руками, теряя бинты, обхватывает лицо ладонями. Целует жадно, голодно, до боли. Я чувствую его боль. Чувствую, потому что мне тоже всё ещё больно. И он не знает всё до конца. А как ему сказать, что у меня больше не будет детей?
- Алиииина, - голос глухой надломленный. - Выходи за меня, а?
Дергаюсь в его руках. Совсем не это я думала услышать от него. Скорее, обвинения в том, что не смогла спасти ребёнка. К этому я готовилась. Поэтому тщательно училась ставить стены в соем сознании. Что бы не сломаться от боли.
А в итоге ломаюсь от его нежности. Целует меня снова, но уже так нежно, что слезы сами текут по моим щекам.
- Это означает "да", девочка моя?
- Я подумаю, - улыбаюсь сквозь слезы.
Тимка всё ещё плачет и я чувствую себя худшей матерью, пока не забираю ребёнка у растерянно Сеньки. А так вот, иногда малыша только мамин запах может успокоить.
Едем в клуб к Михе. Я несколько раз прошу поехать в больницу, но меня уверяют, что в спортивном клубе и не такое умеют зашивать. Та же Мара, например. По мне профессия татуировщика не тоже самое, что ассистент хирурга, но меня не слушают. А потом я и вправду убеждаюсь, что подруга умеет делать ровные швы на разбитых костяшках. Зашивает всё ювелирно, наладывая с десяток стежков.
К концу процедуры в клуб влетает Ромка. Не знаю, может Сеня ему набрал, а может и Миха, но он снова впивается в меня взглядом недобрых глаз.
- Что опять натворила, девочка-космос?
- Почему сразу я?!
- Ты поаккуратнее с моей женой будущей, - рычит Сашка, морщась от очередного стежка.
- Да кто б сомневался, - закатывает Ромка глаза и подмигивает мне, и я понимаю, что мы с ним может быть тоже станем друзьями. Когда-набудь. Когда он перестанет смотреть на меня так страшно.
В кармане пиликает телефон. Открываю пришеднее приложение, читаю документ и взвизгиваю, вскакивая со стула.
Сашка рвётся ко мне, но я подхватываю Тимку на руки и поворачиваюсь ко всем с радостной улыбкой.
- Артём не его отец!
Тискаю сына, когда слышу тишину.
- Ладно, - Ромка еще не ушел и с удовольствием вставляет свои пять копеек. - И кто же отец твоего ребенка? Саню ты сразу отмела, судя по всему?
- Оу, - задумываюсь. Вспоминаю какими взглядами Яну одаривал Сеня в свое время и оборачиваюсь к нему. - Может быть, ты?