ꟷ Пожалуйста, помоги нам, - тихо и умоляюще попросила женщина.
ꟷ Не проси! ꟷ жестко ответила ведьма. ꟷ Ты сама выбрала этот путь. На чужое глаз положила.
Роза исподлобья посмотрела на старуху, сжала и разжала несколько раз кулаки. Потом развернулась, схватила Лену за ручку и, не прощаясь, покинула избу.
Дома она подошла к фотографии сестры. Та висела одиноко над комодом напоминанием и постоянным укором. Вика на фото улыбается широко, радостно. На щечках очаровательные ямочки притягивают взгляд. Она сияющими глазами смотрит прямо в душу, и видит там только светлое и чистое.
ꟷ Перестань так смотреть на меня, ꟷ пробормотала Роза. Она хотела перевернуть портрет обратной стороной, но тут услышала шаги. Вернулся Борис. Роза отдернула руку.
Муж с болезненной нежностью относился к фотографии. Он бы не простил ее.
Фотография
Борис устало повалился на кресло и вытянул ноги. Сегодня он снова обошел пять оврагов в Дзюговом лесу, продираясь сквозь густой подлесок. Нигде ни следа тех тварей. Завтра нужно будет пойти к дальним буеракам.
Дзюгов лес, дремучий, изрытый заросшими тальником и черной ольхой оврагами, издавна слыл своей непроходимостью. Ни грибник, ни ягодник не рисковали сунуться в его неприветливую глубь, обходя по опушке.
Борис достал фото Вики со стены и сел обратно в кресло. Нежно проведя пальцем по линии лица девушки, замер, охваченный воспоминаниями. Вот они с Викой гуляют по парку. Вика улыбается, радуясь легкокрылому осеннему дню, что порхает с одного дерева на другое, роняя яркие листья. Прохладный ветерок ловит лучи нежаркого октябрьского солнца и бросает их в стекла окон. А небо, небо наполняет всю картину особым сиянием, какое бывает только осенью. Ни летом, ни весной яростно горящее солнце не дает увидеть особый мягкий свет, которым небо едва уловимо окутывает усталую землю.
Шесть лет прошло, но Борис помнит этот день до мельчайших подробностей. Тогда он, молодой, влюбленный, приехал к Вике в город, где она училась на врача.
Слегка ошалевший от скорости жизни города, от многолюдья и многошумья, он неуверенно подошел к ее общежитию. Скоро, очень скоро они встретятся. Сердце забилось торопливо, больно. А вот и она. Сияющая, одухотворенная. Как она изменилась с последней встречи! Из деревенской девочки-мышонка превратилась в городскую барышню. Что-то в ней так изменилось, что Борис остановился. Но Вика улыбнулась, коснулась его теплым взором, и он узнал: «Это она, моя Викуся!» Борис рассмеялся и заключил ее в медвежьи объятия.
Потом они гуляли по парку. Вика взяла с собой фотоаппарат, одолжила его у соседки по комнате. Всего 36 кадров. Но и их казалось много.
Последнюю, самую удачную фотографию, Вика прислала ему потом письмом. Эту самую, которую он, много лет спустя, держит в руках.
Что же случилось потом? Борис силился вспомнить и не мог. Все дальнейшие воспоминания казались смазаны. Он жил как в тумане. А когда очнулся в день гибели Вики, то с отчаянием огляделся вокруг. Дом, семья, дочь от нелюбимой женщины. Как он мог это допустить.?
Он хотел бросить ее, уйти из семьи. Но Роза, рыдая, стоя на коленях, умоляла его. Ради дочери, ради всего святого. И Борис остался. Да и куда идти? Его любимой, его Вики больше нет. Борис сжал кулак. Этот портрет, одновременно его утешение и больное напоминание. Его хотелось бросить об стену, разбить, чтобы не насмехался своей беззаботной радостью. Ведь Вики, самой Вики больше нет. Но Борис боялся. Боялся, что забудет ее улыбку, ее глаза.
Он бережно повесил фото обратно.
Взяв ружье, начал чистить его, начищать, чтобы, когда встретит еще одну тварь, оно не дало осечки. Как жаль, что тогда его не было рядом.
В тот день, прошлым летом, Вика и Роза, в первый раз взяв с собой Лену, пошли за ягодами. Они весело рассыпались по опушке Дзюгова леса. Бидоны звенели от ссыпаемых в них ягод. Летнее солнце пекло землю, рождая особенный сладкий запах травы и земляники. Порой шаловливый ветерок приносил из леса едва уловимую прохладу. Ноги путались в высокой траве, тонкие стебельки мелко кололись и ласкали щиколотки. Стрекот кузнечиков и цикад гармонично сливался с щебетаньем птиц в лесу и гордым кличем одинокого сокола в вышине неба. Лена собирала самые крупные ягодки, не замечая мелкие. Все ее колени уже покраснели от растоптанных ягод. Собранные в ладошку ягодки она отправляла в рот, с наслаждением раздавливала их языком, ощущая, как терпкий ягодный сок растекается внутри.