- Слушайся меня, Галя, слушайся, - шепчет мать. – Она его спасение.
Открыла глаза Егоровна, в себя приходит. На дворе светло, кто знает, сколько так провалялась. До носа донёсся запах печёного, и подскочила она с места.
- Ой-ой-ой, - суетится около плиты, хватая прихватки, чтоб поскорее достать противень из горячего нутра. Вовремя. Как раз подрумянились и сгореть не успели. Потрясла чёрный металлический лист, пирожки и съехали прямиком на застеленный бумагой стол. Уложила другие, обратно в плиту сунула, а эти принялась яйцом смазывать для красоты, чтоб блестели. Нынче всё продумано, силиконовые кисточки для такого дела, а раньше, Галина Егоровна помнит, как перья куриные хорошенько мыли, обдавали кипятком, связывали нитями и вот так пирожки мазали.
Закончила. Глядит на неё продолговатая сдоба, отражая в боках солнечный свет. Румяные, ароматные, всю кухню запах заполнил, что у самой слюнки потекли. Взяла один на пробу, остальные полотенцем накрыла. Села рядом, разломила, чувствуя, как выходит картофельный жар, откусила, втягивая ртом воздух, чтобы не обжечься. Хорошие, вкусные, как и раньше. Сделает – Толе наберёт, чтоб зашёл. Не всегда ж только им бабушку угощать, может и она побыть хозяюшкой.
Серия 4. Ложь до последнего вдоха. Серия 5
Вспомнила сон и замерла с половиной пирога у рта, а потом всё же откусила. Стоит ли сыну говорить об этом? Как узнать, где правда? И отчего мать настаивает на племяннике, будто, кроме него, хорошие врачи на свете закончились? Да и какой сейчас из него хирург? Тяжело на сердце, как-то тягостно. Утаить или передать послание, а там пусть сами решают, что к чему?
Руки сами собой набрали номер.
- Привет, мам, - отозвалась Лида. – Как ты?
- Привет, - отвечает Галина, - вот пирожки пеку.
- С яблоками? – оживляется Лида, невольно вызывая в памяти Галины Гришеньку, будто можно забыть собственное дитя. Всё напоминало о нём раньше, да и теперь. Поди, брат и сестра уж не помнят старшого.
- С картошкой и капустой, - отвечает, вздыхая.
- Так хочется твоих пирожков!
- Так приезжай!
- Да не могу я, - сразу устраивает дочка самоотвод. – Хозяйство, дети.
«Да какие они тебе дети!» - хочется крикнуть Егоровне, только помалкивает. Научилась лишних слов за жизнь не говорить.
- Муж пусть присмотрит, неужто за пару дней не справится? – вопрос провокационный, и сама понимает, что ставит дочку в неудобное положение, потому тут же добавляет. – Ну не можешь, так ладно, - вздыхает. – Посоветоваться с тобой хочу.
- Слушаю, - и будто голос стал веселее, что не заставила мать придумывать снова отговорок.
- Бабушка твоя мне снилась, говорит, мол, что к Савелию Лизу везти надо, будто он поможет.
Протяжное «ээээ» заполнило эфир. Всякий знал и про то, что хирург от Бога, и про то, что пропил своё умение.
- Так ведь сон это, - задумчиво отвечает дочка.
- Ага, - согласна Галина кивает. Подходит к плите, заглядывая в духовку, чтобы пирожки проверить. Но то ли наклонилась низко, то ли голова кругом пошла, охнула и упала тут же. Выскользнул телефон из рук, уехал куда-то под стол.
- Мама, мама, - кричит в трубку испуганная Лида, только не видит, что Егоровна встать пытается, да как-то не выходит, будто силы разом покинули. Хрипит натужно, чувствуя, как жжётся раскалённая плита, хочется отлынуть от неё, а Лида не унимается, мать зовёт.
Не слышит её Егоровна. Шумит голова, как не своя, будто лес внутри раскачивается, будто море волнами на берег находит, гудит, словно ветер в трубе. А в голове одно пирожки крутятся. Только не словами, будто забыла она значение слов, а только образами понимает. «Про», - кумекает в мозгу. «Пе», - не знает, как дальше двинуться, а Лида нажимает отбой и брату торопливо набирает.
- Толя, - кричит в трубку, а у самой голос дрожит. – Срочно к маме поезжай!
- Что случилось?! – колотится сердце о рёбра, такую испуганную сестру он отродясь не слышал.
- Не знаю, говорили с ней, а она будто упала, - рыдает Лида в трубку, хочется к матери броситься, только далеко, не успеть никак. Хорошо ещё, что Толя в двух домах. – Ты мне позвони, позвони, - умоляет, понимая, что, как только прервётся связь, она с ума сойдёт от неизвестности, съест себя, пока брат новостей не расскажет. Да нечего делать, сама сюда забралась.