- Что, Даша? – не выдержал е ё напора. – Я не знаю, ничего не знаю! – подвёл итог, нервно выходя из лифта. – Но он всё ещё мой брат! – резко остановился, как вкопанный, будто о чём-то задумываясь. – Отвезу вас и вернусь.
- Это зачем? – не поняла Даша.
- Просто посидим, думаю, ему надо выговориться.
- Толя, - понизила Дарья голос, - там же антисанитария!
- Давай, Лизок, - отец открыл пассажирскую дверь и поднял дочку на руки, как пушинку. – Вооот, - усадил на сиденье, отчего-то повеселев. – Всё будет хорошо, - подмигнул девочке.
- Ну же, Даша, залезай, - быстрыми умелыми движениями собрал коляску, укладывая её в багажник.
- Чего так воодушевился? – глядела на мужа, пристёгивая ремень.
- Потому что люблю вас, - посмотрел ласково на жену, и та немного смутилась. – Ну, погнали.
Савелий смотрел из окна на уезжающих родственников, понимая, что ему срочно требуется повысить градус. Внутри будто был пожар, который следовало потушить. Перебрав на кухне пустые бутылки, понял, что ничего нет, и чертыхнулся. Заварил крепкого чая, выливая в себя несколько кружек. Показалось, чуть отпустило. Хотя бы на первое время.
В голове всплывал образ племянницы, и Савелий открыл телефон, прикидывая, кому можно сейчас позвонить.
- Корнеев? – удивлённый голос ответил почти сразу.
- А ты меня уже похоронил? – усмехнулся Савелий и тут же закашлялся.
- Чем обязан?!
- Девочку тебе показать надо, Николаевич. Племянницу. Хочу в хорошие руки пристроить.
- Извини, нынче на пенсии.
- Сам ушёл?
- Попросили. Да там история такая, - не стал вдаваться в подробности собеседник.
- А кто ж теперь вместо тебя?
«И меня», - хотелось добавить ему, но не стал.
- Так ученик твой, Егоров.
- Егоров? – Савелий искренне удивился такому факту.
- Хороший на самом деле специалист, чем-то тебя напоминает в молодости. Рисковыыыый. Только пока ему везде везло, вот показал себя, на моё место определили. А тебя не заменить, - протянул слова.
- Скажешь тоже.
- Ты пойми, у одних талант трудом восполняется, а другим, вот как тебе, будто от Бога дано. Нет, я не говорю, что ты ленился, только иногда мне казалось, будто кто-то рядом с тобой стоит и руку твою направляет. Потому что чудеса ты мог делать.
Мог. Слово-то какое, говорящее о прошлом. А может ли Савелий сейчас? Он посмотрел на руки, понимая, что это не руки нейрохирурга, этими руками только стакан держать.
- Значит, Егоров.
- Он-он. Башковитый и фартовый. А что там у тебя с племянницей?
- Параплегия нижних конечностей. Травма серьёзная была.
- Давно?
- Год уж как.
- Ну и чего ты, дядька, тянул?
Повисла пауза, и собеседник понял, что задел за живое.
- Ты позвони Егорову, он тебя любит.
- Скажешь тоже, - усмехнулся Савелий.
- Я тебе правду говорю. Он всем тебя в пример ставит до сих пор. Ты же у него первый, - хохотнул Николаевич. – Ну ты понял в каком смысле.
Савелий и сам прекрасно помнит, как Егоров ассистировал во многих операциях. Молодой, но собранный. Руки никогда не выдавали его эмоций. Даже если боялся, не показывал никому внутреннего настроя. Лишь потом, Савелий не раз видел, как сидел тот, прислонившись спиной к стене, обхватив голову руками, будто был выпит до дна. Исходы всегда благоприятные, но по нему можно было подумать обратное. И вот теперь Роман сам у руля.
- Если хочешь, номер его сброшу, - предложил Николаевич, и Корнеев услышал, как тот копается в телефоне. – Всё, скинул, - подытожил. – Ну, а сам ты как? – решился на личный вопрос.
- Даа, - отмахнулся Савелий, которому нечего было сказать. – Живой.
- Голос не очень, - решил поделиться наблюдениями собеседник.
- Простыл, - наврал Корнеев, понимая, что разговор его начинает тяготить. Рад был услышать, но диалог слишком затянулся. – Спасибо за новости, - поблагодарил. – Всего тебе.
Отключился, задумался и долго смотрел на незнакомый номер. Не для себя просить станет, ради ребёнка. Чувствуя себя не в своей тарелке, набрал Егорову, но долгие гудки никак не хотели сменяться голосом. Когда он хотел положить трубку, ему всё же ответили.