Пока есть время — беги, Джеки, и к черту эти детские игры. Общение с ней не принесет…
Дауни уже было хотел нырнуть за растущее неподалеку дерево и медленно, шаг за шагом, пятиться к выходу, чтобы остаться незамеченным, но девочка оторвала глаза от дисплея и обвела взглядом аллею. Приветливо улыбнулась, поправив непослушные волосы, и помахала рукой застывшему в полной нерешительности парню.
Ты упустил шанс на спасение, чувак. Теперь тебя ждет смертная скука, сопровождаемая щенячьим блеском в глазках этой рыжей.
— Привет, меня Рэйчел зовут, но сокращенно — Рэй, — поздоровалась она, освобождая половину места для пришедшего. — И, между прочим, я здесь уже очень давно. Жду тебя.
— Да, я знаю. Приношу свои извинения, — съязвил он и театрально откланялся, усаживаясь рядом. — Так о чем же ты хотела поговорить — неужели это было настолько срочно, что ты не поленилась прийти в мое скромное обиталище?
— Помнишь, мы однажды виделись в школе? — осторожно начала девочка, засовывая руку в карман джинсовки и ощущая уверенность при сжатии в ладони лежащей там подковы. Джек ухмыльнулся и уже открыл было рот, но тут же оказался бессовестно прерван пылкой речью. — Наверное, ты сейчас скажешь: «Вообще-то я учусь в ней одиннадцать лет, а ты, быть может, пять или шесть», — и я легонько тебя ударю, потому что перехожу уже в восьмой класс, и мне далеко не двенадцать. Но затем ты снова продолжишь, вернувшись к сути вопроса, ведь вероятность нашей встречи в помещении школы очень велика, и, наверняка, мы уже не раз друг друга встречали…
Рэйчел выпалила все это почти на одном дыхании, отчаянно жестикулируя и не желая показаться глупой в чужих глазах. «Ты думаешь, что говоришь с ребенком, Дауни, хотя разница в три, четыре или сколько-там года не делает тебя взрослым».
— Я не собирался придираться к твоим словам, — поправил ее парень и прервал этот, возможно очень долгий и неинтересный, монолог. — Меня больше беспокоит причина твоей настойчивости.
— Ах, точно… Так вот, когда мы столкнулись в коридоре несколько дней назад, ты обронил кое-что…
— То есть это ты та самая рыжая, которую я очень вежливо попросил отвязаться и в чужие дела не совать нос?
Джек громко хохотнул и впился глазами в новую знакомую, отмечая детали ее внешности. Ну, конечно — те же самые веснушки, покрывающие щеки, зеленоватые с ореховыми вкраплениями глаза, плотно сжатые, но постоянно растянутые в улыбке губы, голос… Как можно было раньше всего этого не заметить?
У тебя были дела куда важнее, помнишь?
— Почему твое «рыжая» звучало как оскорбление? — насупилась Рэйчел и встала с лавочки, теперь возвышаясь над брюнетом.
— Каждый воспринимает фразы так, как ему больше нравится. Это психология, рыжик, и ты…
— Как ты только что меня назвал?!
Не дожидаясь обидного подзатыльника или пинка, Дауни сорвался с места и побежал по аллее, иногда оборачиваясь назад и смиряя догонявшую победным взглядом. «Эта пробежка куда лучше той, правда?» Девочка старалась не отставать, но слезы смеха делали свое дело, и она остановилась в нескольких метрах от Джека, все еще смеясь и пытаясь отдышаться. Дауни подскочил к ней и пропел прямо над ухом:
— А ты редко балуешь себя физическими упражнениями. Может, тебе стоит всерьез заняться спортом?
Робертсон слабо замахнулась на него. «Ты не ошиблась, пчелка», — раздался в ее голове голос Хлои, услужливо озвучивающий непрошенные мысли. «Он, конечно, не подарок, и характером не блещет, но друг из него ничего так. На твердую тройку».
— Сделаю вид, что не слышала этого, — парировала девочка, как вдруг радостно облизнулась, краем глаза заприметив тележку мороженщика. Удивительно, что в такой поздний час он еще не повесил тяжелый замок на свой белоснежный вагончик. Джек сунул руку в карман, почти выпотрошив его, и извлек оттуда мятую десятидолларовую купюру.
Это почти все твои сбережения, Джеки, и ты решил потратить их на сладкое для себя и какой-то (как ее там зовут, надо бы вспомнить) Рэйчел. Сейчас не время для благородства, особенно если ты собираешься провести эту ночь неизвестно где без единого цента и крошки хлеба на ужин