За окном замелькал знакомый пейзаж, и я поняла, что мы подъезжаем к моему дому. Волнение охватило меня с новой силой, до дрожи, до трясучки.
– Эй, малыш, ты замерзла? – отвлекся Никита от разговора с Кириллом, заметив, что меня колбасит.
«Малыш»… Так меня еще никто не называл.
Я отрицательно мотнула головой, но Никита сильнее оттопырил полу своей куртки, плотнее заворачивая меня в нее.
Мы приехали.
Никита помог мне выбраться из высокого внедорожника, но не отпустил, а приобняв за плечи, проводил в дом. Краем глаза я заметила, что сад и мамин цветник зарос, качели на которых я любила качаться в детстве, сломаны.
Воспоминания, начали накатывать волна за волной, так, что слезы на глаза наворачивались.
Внутри дома ничего не изменилось. Здесь был полный порядок. И тишина. Гробовая.
Я вдохнула глубже. Запах изменился. Больше не пахло выпечкой или садовыми цветами, которые мама любила расставлять в невероятных количествах по всему дому. Пахло… ничем. Пустотой. Было холодно, темно и мертво. Может быть это от того, что уже вечер, а я реально замерзла?
Никита убрал от меня свою руку, и стало еще холодней. Крадучись, как воровка, я прошлась по дому, с жадностью вглядываясь в мебель и стены. Никита шел чуть позади меня и молчал, как будто боялся помешать мне поздороваться со своими ощущениями и воспоминаниями.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались спальни, где была моя комната в том числе. Идти пришлось через коридор. Тот самый коридор. Вот здесь лежала бабушка вся в крови, а здесь дед…
Тут сделали ремонт. Пол заменили, стены выкрасили, но не для меня. Все было в крови, как и прежде.
Хорошо, что я не видела маму мертвой. Я стала свидетелем того, как убийца насиловал ее, но мертвую видеть не могла. Никита спас меня раньше, чем маму убили.
И на похоронах я у мамы не была, поэтому смерть ее до сих пор не приняла. Как будто она уехала, но вернется. Не скоро, но вернется. Так же и с Климом.
Когда его труп привезут в город, я должна взять себя в руки и посмотреть на него мертвого, иначе он тоже «уедет» следом за мамой, а я буду ждать уже двоих до конца жизни.
Дедушку с бабушкой я отпустила, а вот маму не смогла. А в том, что отец жив, я не сомневалась ни на секунду. Уверенность в том, что папа среди живых, была настолько четкой, что я знала, что просто нужен подходящий момент для нашей с ним встречи, только и всего.
– Лер? – окликнул меня Никита, когда я в нерешительности остановилась у дверей своей комнаты. – Все нормально? – обеспокоенно спросил он.
Ничего не нормально, но надо привыкать и обживаться заново вместе с призраками и пустотой, как в доме, так и в сердце.
– Да, – выдавила я из себя и уже решительно открыла дверь детской.
Никита вошел следом за мной и присел на кровать, застеленную розовым покрывалом. Здесь было много чего еще розового, и здесь мой спаситель нашел меня перепуганную до смерти. И спас.
Оглядевшись, и немного успокоившись, я тихонько подошла к Никите, который все это время рассматривал меня с нескрываемым любопытством.
Он притянул меня к себе и накрыл губами мои губы. Резко, горячо, взахлеб. Теперь я с полной уверенностью могла сказать, что мне нравится делать с ним это. Вся моя тоска и страхи, мгновенно улетучились. Никита сам меня поцеловал. Не я его. Значит, я ему понравилась?
Боже, спасибо! У меня камень с души свалился. Мой любимый мужчина был сейчас со мной. Рядом. И это придавало мне уверенности в себе. Но, как выяснилось, эта близость ненадолго.
– Мне нужно отъехать, Лера, – оторвавшись от моих губ, сообщил мне Никита. – Кир о тебе позаботится. Его комната напротив твоей. Зови его, если что.
– Хорошо, – хриплым от волнения голосом тихо ответила я.
– Я скоро вернусь, и мы поговорим. Хорошо? Тебе нужно отдохнуть. Поспи, если хочешь.
Я еле заметно кивнула в ответ. Никита чмокнул меня в лоб, резко поднялся на ноги и вышел, оставив меня одну.
9. Лера
Оставшись одна, я загрустила еще больше. Так стало херово, что душа заболела. Очень сильно хотелось есть, но я решила сначала помыться.
Хотела быстренько сполоснуться, но в душе меня расквасило так, что я долго не могла нарыдаться, стоя под горячими струями воды.
Когда-нибудь боль от потери семьи пройдет? Быстро ли умер Клим? Мгновенно или в муках? Как скоро вернется папа? Что будет со мной дальше? Какие планы на жизнь у Никиты и Кирилла?
Все эти вопросы раздирали мое возбужденное сознание. Хватит ли у меня сил разобраться со всем этим? У меня теперь есть Никита. И немного Кирилл. Но это не их война, не их ответственность. Это моя боль и мои страдания.