Ник был у себя, точнее у Вакулы.
По шуму воды в ванной я понял, что он приводит себя в порядок, поэтому неспешно прошелся по спальне. Присаживаться на кровать Вакулы я брезговал. Как Ник на ней спит? Как вообще можно находиться в этой мрачной комнате? Лично у меня мороз по коже просто от того, что я сюда зашел.
Зотов псих! Сегодня я получил очередное подтверждение этому.
Пока я ждал друга, немного успокоился. Никита вышел из ванной все так же голый, прижимая к носу мокрое полотенце, окрасившееся местами в розовый цвет.
– Бля-я-ять! – простонал он и покачал головой, увидев меня.
Он догадался, что я пришел с нотациями, поэтому присел на кровать, виновато опустив голову вниз.
– Я же просил не обижать ее! – начал я, закипая вновь.
– Я. Ничего. Ей. Не. Сделал! – процедил Ник, чеканя слова, и глядя себе под ноги. – Это она меня отмудохала! – усмехнулся он. – Эта. Овца. В меня. Стреляла! – снова по словам добавил он.
– Ты перепугал ее до смерти! – продолжил возмущаться я, размахивая руками перед Зотовым. – Что ты такого сделал, Ник, что ей пришлось защищаться?
– Трахнуть… – криво усмехнулся он. – Хотел…
– Еще раз так сделаешь, я тебя… – я задохнулся, ища подходящие слова.
Никита встал передо мной и угрожающе посмотрел на меня сверху вниз, поскольку был выше меня и здоровее.
– Что, ты меня? – с вызовом рыкнул он.
Я не ответил. Поджав губы, я еле выдержал тяжелый, полыхающий огнем взгляд Зотова. Я его не боялся. Совсем. Мне было страшно за Ника, а не за себя. Мужик был не в себе, только это меня беспокоило.
– Хочешь мне въебать? – спросил Ник. – Давай, Кирюха! Не нужно сдерживаться!
Он хищно облизнулся, сжимая в кулаке полотенце.
Я реально хотел дать ему в морду, чтобы он пришел в себя, наконец. Но разве мордобой когда-то что-то решал?
– Перестань меня провоцировать! – чуть мягче сказал я. – Нам всем надо успокоиться.
– А я спокоен. Это тебе не помешало бы выпустить пар, Уманский.
Никита смерил меня взглядом еще раз. Не дождавшись от меня того, чего выпрашивал, он устало присел обратно на кровать. Мы немного помолчали, думая каждый о своем.
– Я не стану ее насиловать, не волнуйся, – тихо сказал он, взъерошив волосы. – Она… Лерка сказала, что любит меня! Представляешь? Ки-и-р, когда ты в последний раз видел кудряшки на бабской пиздёнке?
Господи боже, его так от волосиков Валерии размотало? Взрослого мужика? Придурок, блять!
Я вспомнил, как трогал вагину девчонки и ее мягкий пушок, и мне тоже стало нехорошо. Но не до такой степени, чтобы набрасываться на девушку.
– Мы просто повздорили с мелкой! – вскинул голову Ник. – Сучка слишком много на себя берет, но я найду способ ее оприходовать, – заверил меня друг.
Он рассмеялся, снова став похожим на безумного.
– Наберись терпения, Ник! Прошу! – это все, что я мог сказать ему.
– Что там у нас с Виталиком? – резко сменил тему Зотов.
– Ничего хорошего.
– Мне его навестить? – оживился Ник.
Ему хочется крови после того, что случилось с Валерией? Я боялся, что он в запале наломает дров.
– Я сам могу, – ответил я.
– Поехали вместе? – предложил он. – Нагнем Виталика, а потом девочек новых опробуем? Тебя Тори не заебала еще? Снимем молоденькую блондиночку с волосатым лобком и растянем ее, как следует! Как тебе идея?
– Ты пьян! – отметил я. – А за Валерией кто будет присматривать? Нельзя ее пока что одну оставлять. Сам видишь, что с ней творится. Отдохни сегодня. Виталик ни куда не денется.
– Как хочешь, – пожал плечами Ник. – Один управлюсь!
– Его надо убрать, Ник, – через силу выдавил я из себя. – В пример остальным.
– А-а-атлично! – возбужденно воскликнул Зотов и подорвался с кровати.
– Никита, будь осторожен!
– Мамуль, ну харэ! – сморщился он и ушел в гардеробную.
28. Кирилл
Я глубоко вздохнул несколько раз и отправился к себе. Работать дальше отпало все желание, которого впрочем, и не было никогда. Я занимался бухгалтерией просто потому, что ею надо было кому-то заниматься. Я не особо был силен в цифрах, но Ник, еле закончивший школу, вообще был ни в зуб ногой. Тиранить и убивать людей Зотову было больше по душе, чем сидеть с калькулятором.
Хорошо, что он навещает родителей. Осталось в нем хоть что-то теплое, не смотря на то, как они с ним обошлись. Детские обиды Ника до сих пор в нем прослеживаются. Нельзя всю жизнь обижаться на родителей. Мы сами могли бы уже быть отцами, если бы не эта жизнь дурацкая. Если бы Яна родила мне ребенка, меня бы здесь и в помине не было.